Разреши мне любить

– Я как раз собиралась тебе рассказать…

– Ты ввела ее в заблуждение, – перебиваю я, – Подозреваю, что намеренно.

– Намеренно?! Я?! А что такого я сказала?

– Ты внушила ей то, чего нет и никогда не было.

– Я ничего ей не внушала! – прикрывает рот ладонью, делано удивляясь, – Что она тебе наговорила?!

– Мы не будем это обсуждать, Аля. Я приехал не за этим.

– А за чем?..

Я тяжело вздыхаю. В прошлый раз, когда я отправлял ее домой из Кисловодска, тоже было непросто. Она ревела до истерики, заставляя меня чувствовать себя конченным уродом.

– Мы ставим точку, Аля.

– Снова?

– Прости.

Отвернувшись к окну, она молчит несколько минут. Я держу себя в руках, прекрасно понимая, что она еще не все сказала.

– Три года, Леш… Мое сердце принадлежит тебе три года.

– Я не давал ложных обещаний.

– Это не значит, что я не надеялась! – восклицает громко, – Я ждала тебя гребанных три года!

Я молчу. Пусть выплеснет негатив и успокоится.

– Ты держал наши отношения в подвешенном состоянии! Ни да, ни нет!.. Я ждала, когда ты определишься, Леша!

– Я определился.

– Когда приехала она!.. – выкрикивает, не скрывая брызнувших из глаз слез, – Предательница!.. Меркантильная сука! Прибежала к тебе, когда ее там пнули под зад!..

– Это все?..

– Нет, не все!

– Это все! – повышаю голос, – Я запрещаю тебе говорить о Варе. Я запрещаю тебе говорить с ней. Я запрещаю тебе приближаться к моей семье.

– Ты идиот, Лешка! – хохочет сквозь слезы, – Она пользуется тобой! Кинет тебя, как только подвернется кто-нибудь богаче!

– Аля… давай не будем расставаться врагами. Не заставляй меня грубить и угрожать тебе.

– Да пошел ты!.. – кривит губы и дергает дверной рычаг, – В гробу я видала и тебя и… твою семью!

– Следи за языком.

– Больше я за тобой не побегу, Леша. Ты меня не достоин! Варя твой уровень!..

Хлопнув дверью, несется к подъезду, не оглядываясь. Я с трудом сдерживаю улыбку. Блядь, это лучше стенаний в соплях.

Глава 48

Варя

Моя жизнь совершила крутой вираж, и это не о недавнем переезде в Россию и Лешкину квартиру. И не о новом имени в графе «отец» в свидетельствах о рождении моих детей.

Это о моем мироощущении и открывшемся втором дыхании. О красках, в которые окрасилось все вокруг. О разгорающейся внутри надежде.

Я хватаюсь за виски или прячу лицо в ладонях, всякий раз, когда накрывает осознанием."

"У него не прошло!!!

У него не прошло, черт возьми! Он не смог забыть!

Все баррикады, все стены пали, и нам обоим еще больно ходить по руинам, но мы идем навстречу друг другу! Прячемся за страхом еще больших обид, ранимся, делая шаг назад, но все равно не можем сопротивляться притяжению!

С трудом уложив мальчишек на дневной сон, я выхожу из детской и тихо прикрываю дверь.