Я разорву эту помолвку! (СИ)

Брать деньги за то, что над ним издевались… Я ни копейки не возьму!

Да, кто-то может подумать, что я поступаю глупо, но мне казалось, что я все делаю правильно. Как по мне, так идти против себя — вот настоящая глупость.

Директор Уолдорн оказался на удивление расторопным и всех учеников, и учителей академии созвал быстро. Народ собрался во внутреннем зале. Как мне шепнул Томас, это место обычно использовали для торжественных мероприятий и для приема высокопоставленных гостей. В обычное же время здесь был спортзал.

Ученики под руководством наставников очень споро расселись по трибунам и вот уже директор, мигом отбросив все внешние проявления неловкости вышел на сцену.

В подробности вдаваться он не стал, и сразу принялся высокопарно говорить о том, как ему и руководству академии жаль. Мол, не знали, не досмотрели, упустили… больше было похоже на оправдания.

Но тем не менее, это прецедент!

Я улыбнулась, стоя позади правого плеча Уолдрона вместе с Томасом.

Зрители таращили на нас глаза, многие учителя глядели с нескрываемым неодобрением, и даже с неприязнью, но мне было плевать.

Хорошо то, что хорошо кончается.

Следующим вперед вышел Скотт.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, как ему не хочется делать это, что его заставили… Никакой жалости к нему не питала, и не я одна. Держу пари, в этом зале полно тех, кто так же пострадал от издевательств сына герцога.

Просто Томасу досталось больше всего.

Брат смотрел на все холодно.

Я боялась, что он мог почувствовать себя неловко или неудобно, но ни толпа, ни публичные извинения обидчика и директора его не смутили. Его плечи расправились, и больше он уже в пол не смотрел. Надеюсь, то, что я рядом, придавало ему чувство уверенности и защищенности.

Как все быстро началось, так и закончилось. Народ разошелся и вот мы уже и остались с братом в коридоре академии одни.

— Леди Винтер!

Оглянулась.

Виконт Стивен Стерлинг, местный лекарь оказался в поле зрения.

— Леди Винтер, я бы тоже хотел перед вами извиниться. Как врач, я должен был сообщить о травмах Томаса семье, но он просил сохранить это в тайне…

Я и сама догадывалась, что в этом было не столько упущение академии, сколько нежелание брата раскрыть правду. Но это не отменяло того, что заведение несло ответственность за благополучие каждого своего ученика.

Я кивнула.

— Директор уже извинился публично, и вам было вовсе не обязательно…

— Нет, леди, я должен был! Иначе не смог бы спокойно спать.

Какой забавный мужчина!

— Извинения приняты! Теперь вы меня в своей бессоннице обвинить не сможете, — тихо рассмеялась.

Это был долгий день. И он еще не закончился.

Карие глаза лекаря заблестели смешинками.

— Вы уже уезжаете?

— Да, нам тут делать больше нечего, — пожала плечами.