Я разорву эту помолвку! (СИ)

Как же сладко и вкусно!

Я никуда не торопилась. Пока не доела пирожное до конца и слова не проронила под наблюдающими за мной словно коршуны взглядами благородных аристократов.

Отряхнула руки и облизнулась.

— Прежде всего я бы хотела публичных извинений Скотта перед всей школой.

Брат резко вскинул голову, когда я произнесла эту фразу вслух. Я не могла понять значение его обращенного на меня взгляда, но его зеленые глаза, выглядевшие до этого потускневшими, вдруг заблестели.

Все ученики академии из благородных семей. И все они в курсе того, как здесь обращались с Томасом. А многие, наверняка не только Скотт и его банда, тоже участвовали. Пусть видят, что это не прошло бесследно и знают, что сколь бы высок не был статус, издеваться над моим братом не позволено никому."

"Ну, а второй причиной было то, что дети когда-нибудь вырастут, и из общества дворянского им никуда не деться. Мне не улыбалось, что и через десять-двадцать лет будут ходить шепотки о том, что когда-то с Томасом Винтером обращались как с игрушкой для битья.

Герцог поджал губы, но смолчал.

Да, молчи. Каждое твое слово может быть использовано против тебя. Ведь у меня при себе «артефакт».

— Также я бы хотела, чтобы свои извинения Томасу и его семье принесла сама академия. Как директор, вы понимаете, что представителем школы будете именно вы.

Уолдрон кивнул.

— А сейчас я попрошу вас оставить меня с братом наедине. Ненадолго.

Как говорится, наглость — наглость второе счастье.

И мое счастье для присутствующих сейчас было в приоритете, ибо все они молча потянулись прочь из кабинета директора. Даже толики удивления или протеста не было.

— Томас, — позвала я, когда дверь за Уолдроном тихо закрылась, и мы остались вдвоем. — Ты в порядке?

Мальчик молча посмотрел на меня.

Нет, не могу я так.

Один его глаз заплыл, губа разбита, синяки…

Подошла к брату и осторожно, чтобы не вызвать у него еще большую боль, заключила в объятья.

Хотелось спрятать его от всего мира. Дать ему все, что только можно, сделать его жизнь счастливой и беззаботной, чтобы трудности, невзгоды и лишения были бы ему незнакомы.

Я готова сама нести все бремя, лишь бы он ни в чем не нуждался.

Нескладный и худощавый, в грязной школьной форме и с потухшим взглядом. Но это мой брат. Нет кроме него и отца у меня других родственников. И никому кроме меня они тоже не нужны.

Сама того не понимая, я уже привязалась к ним.

Одного взгляда Томаса хватило, чтобы растопить все мои сомнения.

Да я ведь недавно была готова сражаться словно зверь, защищающий свое потомство! Что еще можно тут сказать?

И барон, и этот мальчик уже прочно обосновались в моем сердце и стали считаться «своими».

Моя семья.

Томас сначала замер, но я не отпускала рук. Затем к моей великой радости, он робко обнял меня в ответ.