Я разорву эту помолвку! (СИ)

Не был объявлен траур по погибшим, никто не называл цифр чисел потерянных в бою солдат, не слышала я и про поддержку семьям погибших.

Как во сне, словно ничего из этого и не было вовсе.

Балы, приемы, развлечения… жизнь текла и пестрела красками. Аристократы наслаждались своим положением и с интересом наблюдали за гонкой между наследниками.

Филипп в последнее время не покидает столицу. В отличии от брата, он и в газетах перестал появляться, уже несколько месяцев о нем нет вестей. А это для меня означало одно, бастард готовится к настоящей битве за власть.

На фоне окончания войны и подписания мирного договора новости о болезни его величества прошли особняком, не вызывая ни у кого паники, но меня эти известия зацепили. Император болен.

Будь это иначе, заметки в третьесортной газетке об этом не было. Но и в обратном случае дворец бы не допустил таких слухов, опасаясь взбудоражить пчелиный улей дворянства.

Это означало, что такая осечка была не случайной.

Гидеон спешно вернулся с фронта и блистает в столице словно он уже ее хозяин, но о принце Филиппе, чья звезда вдруг засияла на фоне неудачных похождений заигравшегося в героя принца, никто не забывал. Умные люди увидели то, что было нужно и сделали свои ставки.

— Ваша светлость, меня ждут дома отец и брат. Я и приехала лишь из-за того, что Доминик написал о том, что вы находитесь между гранями двух миров."

"Я получила письмо сегодня во время завтрак и подумав, что старик при смерти, помчалась на всех порах в графство, чтобы застать его живее всех живых отчитывающим одну из служанок, что, по его мнению, недостаточно «резво» мела ступени у парадного входа в дом, но и этого было мало, граф решил еще и наглядно продемонстрировать, как нужно работать. Все сомнения в том, что он одной ногой за гранью, отпали сами собой.

Дворецкий прокашлялся, но смолчал.

Граф Астер был настоящим бесстыдником. Чувство неловкости у него отсутствовало напрочь.

— Да! Так и есть. Я находился на грани миров — мира, где я счастливый отец и дед, и мира — где я встречаю старость в одиночестве. Флоренс, дочка, это был такой прекрасный сон, что, когда я проснулся, то немедля приказал Доминику написать тебе. Только ты способна стереть эту грань между мирами и подарить этому старому человеку счастье.

Я уже устала считать, в который раз тяжело вздыхаю. Его невозможно переспорить. Понятно теперь, почему за столько лет Джеймс, так противившийся помолвке, так и не смог убедить отца ее отменить.

— Ваша светлость…

— Папа!

— Что?

— Называй меня папой, — синие глаза графа заблестели от нетерпения.