Я разорву эту помолвку! (СИ)

В новом послании он, всегда горделиво бьющий себя в грудь, восхваляя знатность и древность нашего рода, вдруг посетовал, что едва ли мы моем сравниться с герцогами или коронованной династией. С чего это — понять не могу до сих пор. В конце была приписка, что он будет тянуть время, и чтобы я поскорее закончил войну и возвращался — словно это зависело от меня — о расторжении помолвки он снова не желал слышать и слова, обвиняя в том, что, если он так поступит, я потом сам пожалею.

А еще грозился, что отыграется на мне за свои унижения. О них я тоже ничего не понял. Какие унижения? Кто вообще посмел унизить графа?

Подозревал, что у моего старика начался маразм. Иначе как объяснить, что сначала он говорил одно, потом вдруг совершенно противоположное? И к чему эти размышления о знатности и могуществе нашего рода, и сравнения с короной? Неужто Гидеон и императрица взялись за отца. Но это невозможно, от него им нет никакого толку, и принц обещал не трогать мою семью. Хотя, горько усмехнулся, чего стоят его обещания…

Война завершилась неожиданно, как приходит ливень погожим днем.

Мир.

Но не победа.

Бессмысленная война не могла иметь осмысленную концовку.

* * *Я беспомощно мяла в руке конверт и смотрела с немым укором на мужчину напротив.

— Не возьму. Не-а. Ни за что.

Выражался он как ребенок, честное слово.

— Ваша светлость! — всплеснула руками.

— Дочка, почто ты хочешь покинуть меня? Оставишь одного, меня, такого несчастного, на поруки этому чурбану?

Чурбаном, между прочим, был родной сын графа Астера и мой так называемый жених. Граф имел все основания полагать, что осле выплаты долга я потребую расторжения помолвки."

"— Ваша светлость, мы же с вами это уже обсуждали, — устало вздохнула, — что эти деньги пойдут в счет уплаты долга баронства Винтер перед графством. О том, чтобы сейчас разрывать нашу с Джеймсом помолвку, речи, пока он на войне, не идет.

Граф откинулся на спинку своего кресла и скрестил руки на груди.

— Мне все равно! Можешь забрать свой чек и больше его при мне не доставать, дочка. Лучше оставь деньги себе, купи на них… — граф окинул меня взглядом, прикидывая в уме, что сказать дальше, проходясь глазам по невзрачному наряду, — платье новое или конфет, ты же любишь сладкое? Я это еще в прошлый твой визит заметил… Где еще мне найти невестку, которая будет навещать одиноко старика в этом пустом доме? — граф надул губы.

Старики и дети были всеобщей слабостью. Моей в том числе. Но я уже хорошо знала, где граф притворяется, а где нет.