Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Теплый язык Буча казался таким страстным, что она едва могла вынести это влажное, скользящее соприкосновение – и боялась даже представить себе, что он когда-нибудь остановится. Буч посасывал ее – посасывал и глотал, произнося слова, заставляющие плоть Мариссы набухать, пока удовольствие не зажглось, словно боль.

Но все это – ерунда по сравнению с тем, что последовало, когда он дал волю своей страсти. В порыве жажды он придержал ее крепкими руками, а ртом, языком, лицом прижался к ней… И, боже, этот звук, который он издавал, это гортанное ритмичное мурлыканье…

Она достигла высшей точки, испытав самое потрясающее, самое прекрасное чувство за всю свою жизнь, – ее тело прогнулось, подхватывая искристую волну удовольствия.

Но на самом пике бурлящая энергия переменилась, преобразовалась, взорвалась.

Жажда крови заполнила эротические токи, скользящие между ними, затем кинула Мариссу в водоворот голода. И прорвалась внутрь ее цивилизованной части, оставив лишь потребность добраться до шеи Буча. Девушка обнажила клыки, приготовившись опрокинуть его на спину, вцепиться в вену и пить кровь…

Марисса вскрикнула и вырвалась из объятий.

Отпихнув Буча, девушка отстранилась от него, отползла на край кровати и свалилась на пол. Когда он, обескураженный, последовал за ней, Марисса поползла по ковру в дальний угол, ее платье тащилось позади, лиф мотался на талии. У першись в стену, она свернулась калачиком и осталась лежать. Ее тело непроизвольно тряслось, боль в животе накатывала волнами, каждый раз возвращаясь с удвоенной силой.

Буч в панике пошел к ней.

Он отпрянул. Его лицо напряглось, лишившись всех красок.

– Мне так жаль… Боже мой…

– Тебе лучше уйти! – Ее захлестнули слезы, голос стал гортанным.

– Святой Боже, мне жаль… мне так жаль… Я не хотел тебя напугать…

Она пыталась успокоить свое дыхание и сказать ему, что все в порядке, но ничего не вышло. Она задыхалась, рыдала. Клыки пульсировали. В горле пересохло. Она могла думать лишь о том, чтобы прильнуть к его груди. Повалить на пол. Сомкнуть зубы на его шее.

Боже, эта жажда. Он, наверное, очень вкусный. Такой вкусный, что вряд ли она сполна насытится им.

Он снова попытался приблизиться.

– Я не хотел, чтобы все зашло так далеко…

Она вздрогнула, открыла рот и зашипела.

– Уходи! Ради всего святого, уйди! Или я сделаю тебе больно.

Марисса побежала в ванную и закрылась там. Когда донесся слабый звук захлопнувшейся двери, она вцепилась руками в мрамор и увидела свое ужасное отражение в зеркале. Волосы растрепались, платье расстегнуто, из открытого рта сверкают белые длинные клыки.

Неуправляемая. Недостойная. Ни на что не годная.

Она схватила первую подвернувшуюся под руку вещь – тяжелый стеклянный канделябр – и кинула его в зеркало.