Разоблаченный любовник (Др. изд.)

– Нет, – Она скользнула руками по его пиджаку, стаскивая его, – Пока нет.

– Марисса, я могу стать грубым. Быстрым. А ты не всегда хорошо воспринимаешь…

Она впилась в плечи Буча ногтями, которые проникли сквозь рубашку маленькими приятными вспышками боли.

Он зарычал и втянул в свой рот ее губы уже не так осторожно.

Опять же плохая мысль. Чем крепче он целовал Мариссу, тем крепче она целовала его в ответ, их языки сошлись в поединке, и каждый мускул в теле Буча начал подергиваться, призывая взобраться на девушку.

– Мне нужно прикоснуться к тебе, – застонал он, затаскивая все свое тело на кровать, ложась на Мариссу. Ладонью он обхватил бедро девушки и сжал, затем рука двинулась к грудной клетке, остановившись рядом с округлостью.

Черт. Он сейчас на самом краю обрыва.

– Давай, – сказала она, не отрываясь от его губ. – Прикоснись ко мне.

Она выгнула спину, и он взял то, что она предлагала, поймав грудь и погладив через лиф платья. Ахнув, Марисса положила свою руку поверх, прижимая Буча к себе еще сильнее.

– О черт, позволь мне посмотреть на тебя, детка. Могу я на тебя посмотреть?

Не успела она ничего сказать, как он поймал ее губы, и движения ее языка ответили ему. Буч посадил Мариссу и стал расстегивать платье. Его руки двигались неуклюже, но каким-то чудом атлас распахнулся.

Вот только под ним оказалось еще несколько слоев, через которые предстояло пройти. Черт побери, ее кожа… ему нужно добраться до ее кожи.

Нетерпеливый, возбужденный, сосредоточенный, он опустил переднюю часть платья, затем снял бретельки; когда они соскользнули, бледный шелк опустился на ее талию. Открывшийся ему белый корсет оказался неожиданно эротичным. Проведя по нему руками, Буч ощупал структуру костяшек, чувствуя тепло тела. Он не мог долее сдерживаться и сорвал эту вещь с Мариссы.

Когда ее груди обнажились, девушка запрокинула голову, и ему открылась изящная линия шеи и плеч. Не отводя глаз от ее лица, Буч нагнулся к Мариссе и взял в рот сосок, втягивая его в себя. Боже милосердный, он сейчас кончит, так она хороша. Он задыхался, как борзая, сходя с ума от страсти, а они еще даже не обнажены.

Но она здесь, вместе с ним, напряженная, разгоряченная, изнывающая, ее ноги скрестились под юбками. Боже, ситуация начинала выходить из-под контроля, двигатель внутреннего сгорания крутился быстрее и быстрее с каждой секундой. И Буч не мог его остановить.

– Могу я снять это с тебя?

Черт, его голос почти сошел на нет.

– Да… – Это слово вырвалось из нее, как неистовый стон.

К сожалению, платье представляло собой непростой механизм, и, проклятье, у Буча не хватало терпения справиться со всеми пуговками на спине. В итоге он поднял длинные юбки до бедер и стащил тончайшие, словно паутинка, белые трусики по длинным гладким ногам.