Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Захлопнув папку, Марисса положила на нее руку.

– Быстро же все обернулось.

– Правда, хорошие у нас юристы?

Тяжело вздохнув, она вернула доверенность и бумаги доггену. Затем подошла к прикроватной тумбочке и взяла браслет из бриллиантового набора, который все еще носила на себе по прибытии на территорию Братства. Протянув Фрицу сверкающую вещицу, она вспомнила, что этот набор подарил ей отец около сотни лет назад.

Он никогда не узнает, на что пошел его подарок. Слава Деве-Законоучительнице.

Дворецкий нахмурился.

– Хозяину это не понравится.

– Знаю, но Рэт и так был со мной слишком добр.

Бриллианты сверкали на ее ладони.

– Фриц, возьми этот браслет.

– Хозяину это очень не понравится.

– Он не мой хранитель. Так что решать не ему.

– Он король. Он решает все.

Но Фриц все же взял драгоценность.

Отвернувшись, он выглядел таким понурым, что Марисса сказала:

– Спасибо, что привез мои вещи и почистил это платье. Ты очень заботлив.

– Возможно, вы захотите, чтобы я привел в порядок некоторые платья из кофров? – оживился догген.

Она посмотрела на платье от Сен-Лорана и покачала головой.

– Я здесь ненадолго. Так что пусть они останутся запакованными.

– Как пожелаете, госпожа.

– Добавлю, что я поставил в библиотеке свежие розы для вашего вечернего рандеву с нашим господином Бучем. Он попросил меня достать их ради вашего удовольствия. Он просил проследить, чтобы они были такие же красивые и золотистые, как ваши волосы.

Марисса закрыла глаза.

Буч промыл лезвие, положил на край раковины и выключил воду. Судя по отражению в зеркале, бритье не сильно спасло положение. Только еще больше подчеркнуло начавшие желтеть синяки. Проклятье. Хотелось бы получше выглядеть перед Мариссой, особенно после прошлой сумбурной ночи.

Глядя на себя, он поковырял передний зуб, который был у него немного отколот. Черт… если он хочет быть достойным ее, нужно сделать пластику, вылечиться от алкоголизма и вставить новые зубы.

Ну, с Богом. Ему есть о чем беспокоиться, раз он собирается увидеться с ней через десять минут. Прошлой ночью ее голос звучал по телефону просто ужасно, и, кажется, между ними вновь пролегла дистанция. Но по крайней мере, она не отказала ему во встрече.

И это вызывало наибольшее беспокойство. Он взял с края белой раковины лезвие. Вытянул руку, и…

– Коп, ты скоро будешь весь в дырках, если станешь продолжать в том же духе.

Буч посмотрел в зеркало. За его спиной стоял Ви, прислонившись к дверному косяку, держа в руке стакан водки и самокрутку. В воздухе витал едкий запах турецкого табака.

– Да ладно тебе, Ви. Мне надо удостовериться. Знаю, твоя рука творит чудеса, но…

Буч коснулся лезвием своей кожи и закрыл глаза, страшась того, что может увидеть.

– Она красная, Буч. Все путем.

Он посмотрел на алый ручеек.