Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Фиолетовые глаза парня злобно сверкали, словно он обдумывал, вмешиваться или нет, но Буч пригвоздил вампира взглядом и ткнул в его сторону указательным пальцем – универсальный жест, означающий: «Держись от нее подальше, приятель, и твои зубы останутся на месте». Рив безмолвно ругнулся, но затем кивнул головой и дематериализовался.

Буч прыгнул на заднее сиденье внедорожника, закрыл дверь на замок и оказался сверху Мариссы прежде, чем потух свет. Сзади было тесновато, его ноги согнулись под причудливым углом, плечи во что-то упирались, возможно в сиденье, да наплевать. Его это совершенно не заботило, и ее тоже. Марисса была поглощена им, обвив его ногами и открыв рот для поцелуя.

Буч перевернулся, так что она оказалась сверху, сжал в кулак ее волосы и притянул девушку к своему горлу.

– Кусай! – прорычал он.

И, черт побери, она так и сделала.

Когда в него вонзились клыки, он почувствовал жгучую боль, тело бешено задергалось, заставляя кожу разрываться сильнее. Но боже, как это было приятно. Так приятно… Она пила глубокими глотками из его вены, и удовольствие от кормления неслось по нему бурным потоком.

Он просунул руку между их телами и коснулся горячего центра ее тела, массируя. Марисса издала бешеный стон, Буч одной рукой задрал ее рубашку. И, слава Всевышнему, прежде чем она разорвала контакт с его шеей, он успел стащить с нее блузку и сбросить бюстгальтер.

– Брюки, – сказал он хриплым голосом, – Расстегни брюки.

Пока она неуклюже раздевалась в ограниченном пространстве, он расстегнул молнию и вытащил свое возбужденное орудие. Он не смел коснуться его, так близко находился к оргазму.

Она залезла на него полностью обнаженная, бледно-голубые глаза сияли в темноте, как огоньки. На ее губах – красная струйка его крови. Буч приподнялся, поцеловал Мариссу, затем разместился так, чтобы ей было удобно сесть на него. Он запрокинул голову, когда они слились, а она впилась зубами в его шею с другой стороны. Бедра Буча стали ее колотить, она оперлась на колени, чтобы не упасть и продолжать пить кровь.

Но когда он завершился, Буч был готов к очередному раунду.

Когда Марисса получила все, в чем нуждалась, она отпустила Буча и пристроилась рядом. Он лежал на спине, уставившись в потолок «кадиллака», положив одну руку себе на грудь. Он прерывисто дышал, одежда помялась и сместилась, рубашка задралась. Его блестящая, опустошенная плоть лежала на животе, раны на шее кровоточили даже после того, как Марисса их зализала.

Она использовала его со свирепостью, о которой даже не подозревала, ее нужда привела их обоих в абсолютно первобытное неистовство. Сейчас, после всего, Марисса ощущала, как тело перерабатывало то, что он дал ей, и ее веки понемногу смыкались.

Великолепно. Он был так великолепен.