Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Мой сын…

– Извини, но пост моего отца уже занят.

Буч вытащил крест наружу. Словно издалека, он услышал брань Ви, как если бы брат понял, что происходит, но внимание Буча сосредоточилось только на том, что находилось перед ним.

Омега посмотрел на увесистый кусок золота. Затем перевел взгляд на Рэйджа, Ви и особняк позади них.

– Побрякушки меня не впечатляют. Как и братья. Так же, как самые крепкие замки и двери.

– А вот я впечатляю.

Омега рывком повернул голову назад.

За его спиной материализовалась Дева-Законоучительница, светясь как сверхновая.

Омега сразу же поменял форму, став червоточиной на полотне реальности, – уже не призрак, а дымно-черная дыра.

– О черт, – гаркнул Ви, словно теперь-то они с Рэйджем все увидели.

Из темных глубин раздался голос Омеги.

– Сестра, как поживаешь ты этой ночью?

– Я повелеваю тебе вернуться в Дуунд. Сейчас же.

Ее сияние усилилось, пока не начало сковывать дыру Омеги.

Отвратительный рык вырвался наружу.

– Думаешь, это изгнание уничтожит мое присутствие? Какая же ты наивная…

– Ступай отсюда сейчас же.

Поток слов полился из ее уст в ночь, но это не был ни древний язык, ни какой-нибудь другой, известный Бучу.

Прежде чем Омега исчез, Буч почувствовал, как глаза Зла пронзили его, и устрашающий голос прозвучал в его голове эхом:

– Подумать только, как вдохновляешь ты меня, сын. И желаю тебе сказать, что будешь ты мудр в поисках своей крови. Семье подобает держаться вместе.

Затем, во вспышке белого света, Омега исчез. Как и Дева-Законоучительница.

Удалились. Оба. Не осталось ничего – лишь ледяной ветер, разогнавший на небе облака, как если бы грубая рука откинула занавески.

– Отлично… ближайшую неделю я не сплю. Как насчет вас двоих?

– Ты в порядке? – спросил у Буча Ви.

Господи Иисусе… он ведь не сын Омеги, нет?

– Нет, – сказал Ви, – Ты не он. Омега просто хочет, чтобы ты в это поверил. Чтобы ты так думал. Факт, что это неправда.

Последовала долгая пауза. Затем рука Рэйджа легла Бучу на плечо.

– Тем более ты совсем на него не похож. В смысле… эй? Ты же мясистый белокожий ирландец. Он же… как выхлопные газы, или что-то вроде того.

Буч взглянул на Голливуда.

– Ты, больной, что можешь знать об этом?

– Да, но ты же ведь все равно меня любишь, верно? Да не стесняйся ты. Я и без тебя знаю, какие ты чувства ко мне питаешь.

Буч первым начал хихикать. Затем присоединились двое других, и напряжение от только что произошедшей нервной сумятицы стало понемногу спадать.

Но когда смех затих, Буч прижал руку к животу.

Повернувшись, он посмотрел на особняк, выискивая бледные испуганные лица по другую сторону зарешеченных окон. Марисса стояла в первых рядах, ее сияющие белокурые волосы отражали лунный свет.

Буч закрыл глаза и отвернулся.

– Я отгоню «кадиллак» домой. Один.