Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Три стены пентхауса были стеклянными, и раскинувшийся за ними вид Колдуэлла, разделенного надвое, являл им блестящие огни центра, темный изгиб Гудзона и над всем этим – звездное небо. Декор в чисто минималистском стиле – элегантность черных и кремовых тонов… и Рив с его черным ирокезом, золотистой кожей и в соболях.

При других обстоятельствах она обожала бы этот пентхаус.

При других обстоятельствах, возможно, она обожала бы и этого мужчину.

Аметистовые глаза Рива сузились, когда он, опираясь на свою трость, подошел к ней. Этот мужчина казался просто огромным и сложенным, как брат; он навис над Мариссой, и его красивое лицо посуровело.

Она слегка улыбнулась. Подобные ему обычно ведут себя покровительственно, и Марисса не удивилась тому, что он готов ее защищать, хотя они не состоят в союзе.

– Мне этим утром приснился тревожный сон, я просто еще не отошла от него. Вот и все.

Когда он окинул девушку взглядом, у нее появилось странное ощущение: все ее эмоции – у него на ладони.

– Дай мне свою руку, – сказал он.

Она выполнила это без промедления. Ривендж всегда соблюдал формальности глимерии, сегодня он еще не поприветствовал ее, как того требовал обычай. Но, когда их ладони соприкоснулись, он не поцеловал ей руку. Ривендж положил большой палец на запястье девушки и немного надавил. Затем сильнее. Вдруг словно открылся некий источник, и от одного лишь прикосновения все страхи и тревоги перешли через ее руку к нему.

– Ривендж? – слабым голосом произнесла она.

Когда он ее отпустил, эмоции вернулись: родник иссяк.

– Сегодня ты не сможешь быть со мной.

Она покраснела и потерла кожу там, где он ее только что коснулся.

– Нет, нет, конечно же, я смогу. Уже… пора.

Она прошла к черному кожаному дивану, которым они всегда пользовались, и встала рядом. Спустя мгновение к ней подошел Ривендж, снял шубу и расстелил, чтобы они могли полулежать на диване. Затем снял черный пиджак. Дорогая шелковая рубашка казалась невероятно белой. Она распахнулась до середины, обнажив широкую крепкую грудь, на которой были вытатуированы две красные пятиконечные звезды; еще больше узоров просматривалось и угадывалось на животе.

Ривендж сел и, расслабившись, откинулся на спинку дивана. Взглянул на девушку. Протянул руку и поманил ее пальцем. Блестящие аметистовые глаза завораживали Мариссу – так же, как и ладонь.

– Иди сюда, талли. У меня есть то, что тебе нужно.

Она подобрала подол платья и устроилась между его ног. Рив всегда настаивал, чтобы она пила из шеи, но за все три раза ее кормления не возбудился ни разу. С одной стороны, облегчение, но с другой – напоминание. Рэт тоже никогда не испытывал возбуждения, находясь рядом с ней.