Разоблаченный любовник (Др. изд.)

Она поднялась со стула и скрестила на груди руки.

– Ну и зачем ты сюда пришел?

Вместо ответа он огляделся по сторонам; было нетрудно догадаться, что ее офис не произвел на него особого впечатления. Стол, стул, ноутбук, свободное пространство деревянного пола. И… не менее тысячи листков бумаги, на каждом – запись о том, что надлежит сделать. Кабинет Хаверса, в противовес этому, был оформлен в духе Старого Света – пол, покрытый дорогими коврами, на стенах – дипломы Гарвардской медицинской школы вперемежку с частью коллекции пейзажей Гудзонской школы живописи.

– Ты сделала в этом помещении много хорошего.

– Мы только начинаем, и это дом, а не помещение. Но почему ты здесь?

– Я пришел по просьбе Совета принцепсов. На следующем собрании состоится голосование по поводу отстранения. Лиидир сказал, что пытался связаться с тобой на прошлой неделе. Но ты не перезвонила.

– Как видишь, я занята.

– Но они не смогут голосовать, пока все участники не соберутся в зале.

– Тогда они должны меня исключить, и все. Правду сказать, я удивлена, что они еще до этого не додумались.

– Ты одна из представителей шести родов-основателей. Ты не можешь быть исключена или освобождена… в данный момент.

– Ах, какое для них неудобство. Ты ведь поймешь, если я буду вне зоны доступа тем вечером.

– Я еще не назвал тебе дату.

– А я уже сказала, что буду недоступна.

– Марисса, если ты не согласна с прошением, то можешь высказать свою позицию во время обсуждения. Тебя выслушают.

– Со всеми вашими голосами «за»?

– Важно обезопасить женщин.

– И тем не менее ты выставил меня из единственного дома, который я имела, за полчаса до рассвета. Означает ли это, что ты изменил свои убеждения насчет моего пола? Или не считаешь меня женщиной?

Хаверс, к его чести, покраснел.

– Я находился под воздействием эмоций.

– Выглядел ты совершенно спокойным.

– Марисса, ну, извини…

Она прервала его резким жестом руки.

– Прекрати. Не хочу об этом слышать.

– Значит, так тому и быть. Но ты не должна препятствовать работе Совета только ради того, чтобы насолить мне.

Когда он потеребил галстук-бабочку, Марисса краем глаза заметила фамильную печатку на его мизинце. Боже… как получилось, что все закончилось этим? Она вспомнила рождение Хаверса, то, как она смотрела на него, лежащего на руках матери. Такой милый младенец. Такой…

Марисса замерла, когда до нее дошло нечто важное. Она мгновенно скрыла свое потрясение, которое, без сомнения, отразилось на лице.

– Хорошо. Я приду на собрание.

Плечи Хаверса расслабились, он назвал ей время и место. Помолчав, добавил:

– Спасибо. Спасибо тебе за это.

– Всегда пожалуйста, – холодно улыбнулась она.

Последовала долгая пауза, Хаверс оглядел ее брюки, свитер и стол с бумагами.

– Ты выглядишь по-другому.