Пленники Раздора

— Что за помощь нужна Цитадели от тех, кого она убивает? — сразу же спросил Зван, едва устроился на шерстяной подложке. — И зачем нам помогать Охотникам?

Озбра помешивал в котелке булькающую похлебку и помалкивал. С Клесхом он пошел, потому что после исчезновения старградского воя стало понятно — Осенённым лучше не ездить поодиночке. А Главе и подавно.

Нэд порывался отправиться вместе, да ещё и Дарена прихватить в сопутчики, но Клесх в ответ лишь рассмеялся, предложив в таком разе снарядить целый отряд с целителями, буде кто захворает и колдунами, буде кто помрет. Посадник побурчал для порядка, но без задора. Самому смешно стало.

— Серый убивает людей, — тем временем сказал Клесх. — И я знаю, что стаю свою он прячет у вас — в Лебяжьих Переходах.

Лица Дивена и Звана не дрогнули.

— Я знаю также, что до той поры, пока не появился у волков этот вожак, столько беды они ни нам, ни вам не приносили.

Зван покачал головой:

— Больше всего беды нам приносит не Серый, а Цитадель. Теперь же вы и вовсе взялись пускать под нож всех без разбору. И диких, и… остальных. По лету Охотник проходил мимо Пещер и убил пятерых ребятишек. Они шли поглядеть старую бобровую плотину…

Озбра краем глаза увидел, как окаменели на этих словах плечи второго Ходящего.

Ходящие переглянулись, а обережник продолжил:

— Через ту чащобу и дорог-то нет. Ни один сторожевик в такую даль не потащится. Зачем? Чего там делать, если на десять верст окрест не живут люди? И так забот полон рот. Была нужда по бурелому скитаться без всякой надобности.

Дивен бросил быстрый взгляд на вожака и снова угрюмо повернулся к Охотнику.

— Веры тебе, сам понимаешь, нет.

— Нужна мне ваша вера. Говорю, как есть.

— Детей из лука сняли! — яростно вскинулся Дивен. — Стрелы ваши мы знаем.

Обережник развел руками:

— Нешто наши стрелы одни мы пускать можем? — однако, увидев, как ожесточилось лицо собеседника, добавил, разъясняя: — По лету пропал суйлешский сторожевик. Его нашли замученным и привязанным к дереву на распутице. Сам понимаешь — ни стрел, ни оружия при нём не было. Глаз, к слову говоря, тоже.

Зван и Дивен помолчали, будто вступили промеж собой в молчаливый спор. Однако лица были застывшие. Клесх не торопил, безмолвствовал, давая мужчинам собраться с мыслями.

— Я думаю, Зван, — сказал, наконец, обережник, безошибочно угадывая в седобородом кровососе вожака, — о многом ты и сам давно догадываешься. Ты с Серым бок о бок живешь. И не поверю, что соседству этому рад. Поди, хлопот с ним?

Ходящий усмехнулся с горечью:

— Как и с вами. Только вот, что меня останавливает, Охотник. Ныне я тебе помогу, а потом Цитадель за мою стаю примется?

— Да. Ежели, как Серый, пойдете деревни рвать, — твердо ответил ратоборец.

— Вот и я о том, — усмехнулся Зван.