Пленники Раздора

Глухая боль заполнила ночь вокруг него. Волколак ничего не видел и не слышал, корчась в опустевших санях, захлебываясь от невозможности быть собой, раздирая ногтями кожу на груди.

— Хран! — Тамир сперва увидел в сугробе поникшего головой ратоборца, потом цепочку следов, уводящую в лес, а потом уже мелькающие в темноте зелёные огоньки звериных глаз.

Последние три шага до разорванной черты колдун пропахал на коленях. Он видел, что крайняя тень взмыла над сугробом, но успел рассечь воздух клинком. Взвились голубые искры, зверь отпрянул. Нож процарапал следы беглецов, замыкая разорванную черту, а в следующий миг Тамира за шкирку схватил кто-то сильный и поволок в сторону.

Тяжела оплеуха оглушила.

— Ты чего? — с трудом проговорил колдун в лицо Храну. — Сдурел?

Но тот отшвырнул его прочь и шагнул вперёд — навстречу волкам.

Подбежала Лесана, помогла подняться на ноги и сказала:

— Он решил — ты на Зов откликнулся, выйти собрался.

— Я… черту затворил… — тихо сказал Тамир, потирая ушибленную скулу. — А ну, стой!

Он удержал девушку, готовую отправиться следом за ратоборцем.

Лесана бессильно замерла, глядя на то, как меч, рассыпающий голубые искры, перерубает хребет метнувшемуся навстречу смерти матерому волку. Сил не было наблюдать со стороны на чужой бой, не имея возможности помочь, подставить плечо!

Девушка осмотрелась. Увидела в полумраке пустые сани, в которых больше не жались друг к дружке трое татей, увидела всклокоченных перепуганных обозников, повылазивших из саней на волчий вой и вопль Тамира. Люди стояли, сгрудившись в кучу, испуганно озирались и сжимали в кулаках деревянные обереги, до сей поры болтавшиеся на теле, словно без всякой нужды.

А ночь выла, рычала, хрипела, скулила… Ночь давила темнотой и блеском хищных глаз. Ночь подступала, пугала… Лесана уже хотела крикнуть ратоборцу, чтобы возвращался, но тот, словно поняв её, заступил обратно, спешно закрывая черту. Отогнал стаю. Успел. Ещё бы мгновенье и разорвали б всех к Встрешнику.

— Я… заснул что ли? — лицо обережника было растерянным, как у человека, который задремал дома на полатях, а очнулся среди ратного поля по колено в крови и с обагренным мечом в руках. — Что приключилось-то?

Лесана потрясённо смотрела на воя. Сон-трава… Но не скажешь же ему. Откуда бабе простой — не знахарке — знать о травах?

— Эти… трое… — растерянно сказал стоящий возле пустых саней Смир, — дёру дали. Прямиком к волкам.

Хран широкими шагами подошел к костру и увидел валяющиеся в снегу срезанные веревки. Тут же в утоптанном сугробе темнели капли крови. Видать, когда пеньку точили, поранились. Ратоборец сел у камелька, с трудом соображая, что произошло. Он силился припомнить события минувшей ночи, но в голове стоял туман, и воспоминания расползались.