Твое сердце будет разбито

Чувствую, что пока не нашла свой самолет, — покачала головой Полина. — Тот самый. Которые доставит меня в нужное место. Глупо звучит, да?

— Я в самолетах не шарю. У меня байк.

— Это потому что следишь за мной? — вернул он ей колкость.

— А если и слежу? — дерзко спросила Полина.

Барс улыбнулся. Ему нравилось, что синеглазка свободно ведет себя рядом с ним. Не боится. Не видит в нем отброса.

— Если следишь, я буду чаще появляться перед окном без одежды, чтобы тебя порадовать.

— Извращенец! — надулась она.

Пошел дождь — неожиданный и сильный. Ливанул, как по щелчку пальцев, и Барс быстро затащил Полину под крону тополя, которая защищала от капель, но не от ветра, пронизывающего насквозь. Ветер был осенний, злой, и Барс поежился от холода — стоял ведь в одной футболке.

Полина вдруг стянула с себя его толстовку и вернула ему.

— Зачем сняла? — нахмурился Барс.

— Тебе холодно. Я вижу, что ты замерз, — выдала Полина. Черт, откуда взялась новая волна нежности? Его же этой нежностью нафиг смоет!

— Не надо. Не растаю.

— Нет, возьми и надень!

— Если я сказал, что не надо, значит, не надо! — рявкнул Барс — не от злости, а от растерянности. Обычно никто не беспокоился о том, холодно ему или тепло. С самого детства.

Полина по привычке прикусила губу, забыв, что она рассечена, выдохнула от острой короткой боли и вдруг потянула Барса за руку.

— В кафе! Идем же, идем!

Девушка упрямо потянула его в сторону кофейни — она находилось неподалеку, на первом этаже панельной десятиэтажки, вдоль которой тянулась аллея. Вывеска кофейни призывно мигала теплым желтым светом.

— Идем, там тепло! Я тебя кофе угощу!

И Барс согласился. Не из-за себя — сам-то уж как-нибудь мог перетерпеть холод. Из-за нее. У сумасшедшей волосы мокрые и пятна на кофте.

Все так же держась за руки, они побежали ко входу, и спустя несколько мгновений оказались в тепле. Кафейня была небольшой, но уютной. С персиковыми стенами, букетами из сухоцветов и меловой доской, на которой мелом были написан название напитков и цены. Столиков тут было не больше десяти — и все пустые. Зато вкусно пахло свежесваренным кофе, а на витрине стояли пирожные и тортики.

— Что ты хочешь? — спросила Полина, восторженно глядя на сладости.

«Шавуху», — хотел сказать Барс, но вместо этого сказал:

— В смысле? Ты не любишь сладкое? — удивилась девушка.

— Им сложно наестся, — усмехнулся он.

— Сладкое — не чтобы наедаться, а для души, — наставительно сказала Полина, заказала у девушки-бармена какой-то кофе, десерты и, осторожно освободив свою ладонь из его пальцев, убежала в туалет — сушиться.

Барс сидел за окном и смотрел на то, как на круги в лужах, которые появлялись после капель дождя. Он никак не мог понять, что делает здесь, с синеглазкой, и почему так долго держал ее за руку.