Тьма после рассвета

«Семь… восемь… девять… Можно!»

— Ответ неправильный, Квасков.

Тот нахмурился, снова поднял глаза.

— Чего? Какой ответ?

— Твой ответ. О каком мальчике я спрашиваю?

— Да не знаю я ничего, гражданин начальник! — взвился Квасков. — Никаких мальчиков не знаю, никаких красных машин, и не было никакого третьего! Все, разговор окончен."

"— Если бы не знал, ты бы так и спросил: «Какой мальчик?» Я тебе на этот вопрос целых десять секунд дал. А ты не спросил. Потому что знал. Тебе сказал о нем тот, который девочку привез. Или сама Алена рассказала. Ты что же, думаешь, я тут сижу и из головы все выдумываю? Дети пропали в среду вечером, сегодня уже почти вторник, а мы, по-твоему, без дела сидели и баклуши били, ждали, пока вас с Хвощем из лихачевского сарая вытащат? Мы за это время много чего интересного узнали. Даже установили точное место, где твои подельники машину припарковали и подходящую девочку высматривали. И свидетели есть, не сомневайся. И словесный портрет обоих имеется, и вашего третьего, у которого рыбьи глаза, и его помощника, который за рулем был. Приметы внешности, рост, телосложение, одежда, все зафиксировано. Стояли они в арке и ждали, когда мимо пройдет девочка без взрослых. И дождались, да только она была не одна, а с парнишкой. Их как-то обманули, чем-то приманили, посадили в машину и увезли. Но в Канавино привезли только одну Алену. А куда делся ее друг? По дороге высадили? Спокойно дали уйти или избили и выбросили из машины прямо на ходу?

— Ничего не знаю, гражданин начальник, — упрямо твердил Квасков. — Как я рассказал — так и было, а больше ничего не знаю.

Виктор вдруг почувствовал огромную усталость, которая навалилась гранитной плитой и не давала ни думать, ни говорить. Время между тремя и четырьмя часами ночи — самое тяжелое. Он потер ладонью лоб, потом крепко зажмурился. Обычно помогало. Но не сегодня. В желудке возникла и постепенно усиливалась жгучая резь, расползающаяся в стороны и опоясывающая тело, как ремнем. Гастриты, язвы, колиты — профессиональные недуги всех сыщиков, которым приходится есть что попало и когда удастся.

Может, отпустить Кваскова в камеру? Утром приедут оперативники из Тулы, а он станет выкатывать претензии, что его всю ночь опрашивали, спать не давали, начнет прокурором угрожать… Следователь его допросил сразу после задержания, пока они с Разиным из Москвы добирались, а Гордеев подключился уже по другому эпизоду. Найденная одежда Аллы Муляр давала основания признать сарай домовладения Лихачевой местом преступления, а преступника, задержанного на месте преступления, можно терзать сколь угодно долго сразу после задержания, так что московские опера вроде как в своем праве. Но можно и отпустить.

Нет, нужно дожимать.