Рассвет твоей нежности

Вы хоть понимаете, что подрываете моральный облик учителя. — в его словах присутствовала огромная доля истины, но сегодня я не настроена была слушать нравоучения. — Отдает отчет своим поступкам? Вас могут уволить по статье. — прозвучало, как завуалированная угроза. Решил сделать грязное работу чужими руками?

Разозлилась. Даже не так. Он своей трусостью вывел меня из себя. Как взрослый состоятельный мужчина может быть таким мелким… ничтожным?

— Родион Алексеевич, с этими вопросами, пожалуйста, к руководству. Извините, у меня урок, а я уже устала. В последние дни, провела столько открытых занятий… — мой намек был более чем прозрачным. — некоторые педагоги за свой тридцатилетний стаж, столько не проводили.

Оставив его возмущенно хватать ртом воздух, я прошла мимо и поднялась в свой класс. В этот день он меня больше не беспокоил. Зато Андрей не отставал. Чем напористее становилось его внимание, тем сильнее я волновалась. Если я и дальше продолжу держать все в себе, сорвусь. Взвесив возможные последствия своего поступка, я все же переслала ему сообщение, которое так сильно растревожило мое сердце.

Страх сковал не только душу, но и мозг. Я стала умалять его оставить нас в покое. Знала же, что это бессмысленно. Легче было добиться личной встречи с президентом, чем остановить «жесткую машину», сметающую все преграды на своем пути.

А потом случилось нечто. Андрей ворвался в класс посреди урока. Не постучав, не извинившись, просто открыл дверь, вошел уверенной походкой и схватил меня… спрятал в медвежьих объятиях. Я даже не успела возмутиться. Мой одиннадцатый «А», выпали в осадок. Это если использовать их сленг. Впрочем, меня бесцеремонность Андрея тоже шокировала."

"— Ты что себе позволяешь? — прошипела я ему куда-то в область подмышки. Все, меня точно уволят. Сплетен теперь не избежать. Ребята они уже взрослые, все понимают, но… Такой повод — обсудить «Танечку» они не упустят.

— Привет, ребята, — обращается к классу Черногоров. Я все это время продолжаю шипеть и неагрессивно вырываться. Кто-то из учеников ответил на приветствие, но большинство проигнорировали. — Я муж Татьяны Петровны, Андрей Андреевич. Испугался за супругу, — сухо пояснят он.

Вот зачем он все это говорит?! Не придумав ничего лучше, я попыталась его ущипнуть за живот, но ухватить мышцы тренированного пресса оказалось не по силам.

— Если вы не возражаете, посижу с вами. — а затем тихо мне на ухо: — надо срочно поговорить. — не добавив больше ничего прошел и сел за заднюю парту.

«Еще один открытый урок!» — мысленно застонала я. Поговорить? О чем? До конца занятия осталось минут пятнадцать, следующим уроком у меня окно, но я не уверена, что хочу беседовать с Черногоровым.

Сконцентрировать внимание учащихся было сложно.