Ты мой закат, ты мой рассвет

Потому что, честно говоря, теперь, когда я сжился с мыслью о чем–то постоянном, настоящем и правильным в моей жизни, разочарование будет… В общем, не тем блюдом, которое я бы хотел слопать на следующий день после Нового года.

— Например, о чем–то связанном с финансами, — делает очень странный жест.

Ага. То есть она, может, и умеет насосать себе на кольцо и заговорить мужика до полусмерти, но вряд ли понимает, откуда он берет деньги. «Моя работа связана с финансами» — это самая «красивая и удобная» формулировка для абсолютно всего. Можно быть помощником главбуха, получать двадцать пять тысяч рэ и гордо называть себя «работником финансов». Можно быть самым младшим клерком в какой–то маленьком банке — и тоже быть работником финансов. А можно быть владельцем самого крупного банка страны и — угадайте, что? — тоже быть работником финансов.

— Я в общем не против, — «делаю» улыбку». — Как раз немного в этом разбираюсь.

— Следователи у нас научились зарабатывать деньги? — Она повторяет тот самый странный жест.

Очкарик потихоньку заходит мне за спину.

Тесть чуть–чуть щурится. Видно, что ему самому зудит выдать ей словесных оплеух, но из уважения к моей территории оставляет за хозяином право «угостить» гостью, как говорила одна моя бывшая коллега — крайне умная женщина — мокрыми трусами.

— Ну, сколько Держава заплатила — столько и мое! — валяю дурака. — Но я весь внимание, Ольга.

Она выдерживает небольшую паузу. Хрен знает зачем. Может чтобы придать себе значительности. Типа, я еще подумаю, помогать ли тебе, Иванушка–дурачок.

А потом, когда я искренне начинаю сомневаться, что дело выгорит, очень пафосно рассказывает, что у ее мужа несколько крупных активов и десяток офисов по всей России, куда всегда требуются люди, способные на что–то большее, чем складывать в уме двузначные числа. Готов поспорить, что все это она по памяти вырывает из слов своего мужа. Причем, явно сказанных не ей и вообще не с тем смыслом, который она в это вкладывает.

И дальше — самое вкусное: типа_монолог о том, что в любом крупном бизнесе всегда нужно вертеться, уметь зарабатывать и иметь государство, потому что оно — ай–ай–ай ему! — вздумало получать с бизнеса налоги.

Я поглядываю на Очкарика, и она почти виновато пожимает плечами.

Тетке не сказали, что я не просто следак.

Ну это просто еще один подарок, бля, под елку!

— Я думаю, Антон, вы согласитесь, что Йени не из самой бедной семьи, — уже полностью вошла в роль эта гусеница на моем семейном древе. — Ей нужен определенный уровень: машины, квартиры, дома. — Это снисхождение в голосе такое топорное, что портит все впечатление. — Большие дома. И мужчина, который может дать все это уже сейчас, а не когда она состарится и ее разобьет маразм.