Расстрельный список

Явка в Харькове настоящая.

– Прихлопнули мерзавцев? – оживился я.

– Александр Сергеевич, учитесь искать изящные, а не прямолинейные решения. Выявленная явка противника – это мечта любого контрразведчика. Их не трогают. Их лелеют. И ждут, когда использовать с наибольшим разрушительным для врага эффектом.

– Да все понимаю. И изживаю из себя рвущегося в атаку солдата.

– Взяли мы ее под контроль. Осторожненько так, ненавязчиво, чтобы не спугнуть. Ну, как умеем. И тут настало время чудесных открытий.

– Большая рыба заплывала?

– Есть такое. И мы подумаем, как эту рыбу включить в нашу агентурную разработку. Но, что самое интересное, засветился там в свое время по случаю человек, весьма похожий по приметам на вашего Шляхтича.

– Шляхтич. Случайно засветился случайный человек, потом случайно арестованный, – усмехнулся я.

– В общем, работа Коновода и этого Шляхтича на польскую разведку считается доказанной. А по ситуации в целом… Везучий вы, Александр Сергеевич. Возникший расклад – это большая удача и широкие перспективы. Мы вплотную подошли к тому, ради чего все затевалось. Наш пропуск к руководству «Комитета Свободной Украины» и в польскую разведку – это Шляхтич. Недаром же его освобождением так озаботились на той стороне. Видать, карась крупный.

– И так по-глупому попасться.

Влетел резидент действительно по-дурацки. Проживал он по документам некоего Комарницкого Ивана Павловича, из мещан. Но однажды добрые люди опознали его как Збышека Вуйтовича, бывшего ответственного работника промышленного ведомства канувшей в Лету Украинской Народной Республики, кем он и был на самом деле. Доложили куда надо. Там, где надо, сориентировались быстро и от греха подальше резидента спрятали в кутузку до разбирательства и приговора.

В принципе такие истории случались сплошь и рядом. Значительная часть населения страны жила под чужими именами, с выдуманными биографиями и криво выправленными документами. Боялись люди ответственности за какие-то прошлые грешки. Или просто меняли свое социальное положение с «дворянин» на «выходец из рабочих, крестьян, мещан» – все лучше, чем голубая кровь с ее проблемами из-за происхождения. Одно время за такое даже под суд не отдавали, обычно после недолгого разбирательства отпускали, если не было выявлено вражеских намерений. Но сейчас, в связи с обострением классовой борьбы, гайки закручивали. И светили бывшему дворянину годик-другой принудительных работ.

Сперва эту проблему можно было решить довольно просто. Дать понимающему чиновнику мзду – на Украине такое сплошь и рядом, что при царе-батюшке, что при Советах. Так бы подручные Коновода и сделали. Однако появилось одно но. Заинтересовались польским дворянином в Харькове.