Расстрельный список

В первые дни знакомства я уже было решил, что он своими хохмочками подрывает мой командирский авторитет, и ласково поинтересовался:

– Яков Осипович, скажите, а как вы относитесь к идее физического насилия со стороны начальства к бесцеремонным подчиненным?

– Сугубо отрицательно, – отозвался Одессит, не прекращая лыбиться.

– Рад слышать. И надеюсь на понимание.

– Ой, не надо меня уговаривать, я и так соглашусь. Меня с детства приучили отступать перед грубой силой.

– Ну если вы измените этой своей привычке, то обращайтесь. Доктора я оплачу.

После этого язвить он меньше не стал, но делал это гораздо аккуратнее. Сейчас мы жили душа в душу. И легкая пикировка доставляла нам взаимное удовольствие. Я ведь тоже большой любитель праздно почесать языком и сверкнуть бриллиантом изящной словесности.

После баньки в избушке, выделенной нам и расположенной так, чтобы кто ненароком уши свои не распустил и не услышал, какие тут умные беседы ведутся, состоялся торжественный ужин по поводу моего возвращения. Рыба, сало, овощи и самогон – богато в уже становившуюся голодной годину. Харчевались мы прям по первому разряду, как и положено настоящим бандитам.

На торжественном ужине присутствовали трое, составлявшие ядро агентурной группы «Оплот». Я – руководитель. Секретные сотрудники – распаренный после баньки благодушный Одессит и, как всегда умственно сосредоточенный, Петлюровец. Остальных членов моей шайки использовали втемную, и они искренне считали себя бандитствующими борцами за украинское народное счастье.

Я меланхолично и сонно жевал удивительно вкусную копченую рыбу, ощущал, как отступают ужас и тягостность последних недель, притупляются страх и отчаянье. Эх, хорошо бы жизнь состояла из одних удовольствий. Правда, тогда бы это была не жизнь. Потому как жизнь – это борьба за жизнь. Умно ведь сказано, горжусь собой!

Помню первые дни моей перевернутой внедренческой жизни «на дне». Страшно было страшно, снова извиняюсь за тавтологию. Просто слова «сильно страшно» не отражают всего напряжения моих растрепанных и истерзанных чувств. Наверное, так себя ощущает выброшенный в океан с бригантины матрос. До берега безнадежно далеко, дикое ощущение одиночества. Он совсем один, если не считать компании нарезающих круги акул, уже прикидывающих, что вкуснее: печень или ляжка пловца.

Сперва сильную опаску вызывали мои помощники. Секретный сотрудник вполне может оказаться слугой двух господ и завести тебя в ловушку. Но время все расставило по своим местам. Этим двоим я теперь доверял как себе. Они готовы были положить за меня жизнь, а я за них. Так что крепкое боевое братство состоялось.

Хотя странно, конечно, судьба распорядилась.