Расстрельный список

Сшибки, перестрелки – для большинства моих коллег это экзотика, а на меня они сыпались как из рога изобилия. Приманиваю я войну, которая для меня никогда не заканчивается. И пока что выживаю… Пока что.

– Думаю, ваши боевые навыки пригодятся в легендированной работе за пределами РСФСР.

– В Англии, что ли? – усмехнулся я.

А внутри все подвело. Неужели меня прикомандируют к ИНО – иностранный отдел, отвечающий за разведку за рубежом. Это и манило, всегда мечтал о дальних странах, и пугало – я же в таких делах ни черта не понимаю и языками не владею, кроме русского и малоросского!

– Поближе, – успокоил Студицкий. – Украина. Места вам знакомые.

– Еще как!

Большая часть детства прошла в Малороссии. Знал и языки, и нрав народа. Так что для меня это будет не полет в неизвестность, а возвращение к истокам.

– Ситуация там складывается опасная. Наш большевистский интернационализм и местечковый национализм – это несколько разные вещи. А некоторые товарищи на окраинах начинают их путать, – нахмурившись, произнес заместитель начальника ОГПУ. – Согласны?

– Так точно.

– Болезнь националистической обособленности и сепаратизма там, к сожалению, прогрессирует. Настолько, что пришла пора хирургического вмешательства, – зловеще протянул Студицкий, уже не казавшийся добрым дедушкой. – И еще белогвардейские и петлюровские недобитки. Польские агенты – эти вообще плодятся как псы дворовые. Никакого сладу с ними нет.

Я придал себе вид вдохновенный и озабоченный важностью задач.

– Вы назначаетесь руководителем агентурной группы для проведения силовых акций по борьбе с контрреволюцией. Задание сложное. Доверие к вам велико. Но и спрос будет серьезный.

– Высокое доверие оправдаю! – отчеканил я.

– Ну вот и хорошо. – Студицкий расслабился, снова превратился в обаятельного доброго старичка и кивнул в сторону третьего присутствующего, который пока не проронил ни слова. – Петр Петрович введет вас в курс дела. Он инициатор и куратор операции.

В этом кабинете меня больше не задерживали. Прощание с большим руководителем. Его благосклонное похлопывание по моему литому плечу. Пожелание всяческих успехов в работе и личной жизни. И вперед, в бездну.

Петр Петрович повел меня длинными коридорами и закоулками казавшегося бесконечным здания. И в итоге мы оказались в небольшом кабинете на последнем этаже, под самой крышей, с видом из окна на занесенную валящим без перерыва пушистым снегом, стучащую трамвайными колесами, многолюдную и шумную площадь Дзержинского, фонтан Витали и Лубянский пассаж.

Опыт мне подсказывал, что проведу я в этом кабинете или в каком-нибудь другом похожем месте не один день. К внедрению надо готовиться крайне тщательно. Чтобы легенда от зубов отскакивала.