Расстрельный список

Но ничего не попишешь – так надо, родная, так надо…

А дальше было все как положено по законам бюрократии. Командировочные деньги, предписание о временном откомандировании уполномоченного областного постпредства Большакова А. С. в распоряжение центрального аппарата ОГПУ. И был поезд, несущийся по бесконечным заснеженным российским просторам. Потом шумная, в сугробах Каланчевская площадь с тремя столичными вокзалами. И бюро пропусков в главном здании ОГПУ.

Там меня приняли строгие официальные товарищи. Выписали наряд на койку в ведомственной гостинице и карточки на получение продовольствия. Назначили время приема не абы у кого, а у заместителя начальника ОГПУ Иосифа Студицкого…

Окна просторного кабинета с тяжеловесной старинной мебелью в здании бывшего страхового общества «Россия» выходили в глухой двор. Хозяин кабинета был седой, в возрасте. Одет в тщательно отглаженную форму, в петлицах – четыре ромба. Был он демонстративно доброжелателен и улыбчив – эдакий добрый дедушка. Только взгляд холодный, хитроватый и оценивающий – такой профессиональный, чекистский. Привык я давно к людям с таким взглядом, у самого скоро такой будет. Расслабляться с ними нельзя.

А вот второй присутствующий был вовсе не улыбчив. Худощавый невысокий мужчина лет сорока с совершенно непримечательной внешностью – таких любят брать в службу скрытого наблюдения, с ними можно каждый день общаться, и все равно на улице пройдешь мимо и не заметишь. Лицо немного вытянутое, волосы зачесаны на пробор. В безукоризненном костюме-тройке, с прямой выправкой – его можно было бы принять за бывшего дворянина. А можно и не принять. На него вообще можно было наложить любую личину и биографию. И от него исходила спокойная непобедимая уверенность.

Заместитель начальника ОГПУ Студицкий, играя свою добродушную роль, заботливо поинтересовался, как я доехал, как обустроился, как семья, как настроение. Такой китайский ритуал. Только после этого перешел к делу, и в воздухе будто сразу упала температура, поскольку тональность беседы резко изменилась.

– Александр Сергеевич, не скрою, нас немного смущает ваша молодость и не слишком солидный стаж агентурной работы. Но ваше руководство отрекомендовало вас как человека, имеющего большой опыт именно силовых акций. Это соответствует действительности?

– С детства воюю, – я выдал мою коронную фразу."

"Мне было двенадцать лет, когда белогвардейская сволочь казнила моих родителей, а меня подобрал полк Красной армии. Там я не в обозе, а в разведке шустрил. Осваивал азы войны, научился стрелять и поражать врага. Так и воевал. Потом школа красных командиров, откуда отозван на службу в ОГПУ, где просто магнитом притягивал боевые ситуации.