Расставание не для нас

Мы оба воспитанные люди. Я ценю и уважаю тебя. Думаю, и ты ценишь и уважаешь меня. Прошлой ночью у нас неплохо получилось."

"Джесс встретилась с ним взглядом. На этот раз отвернулся Рейф.

– Ладно, у нас очень здорово получилось, – поправился он. – Я был сексуально активен почти всегда, даже после смерти Кейт. Иногда это был единственный способ забыть… – Рейф сделал паузу, словно проводил ревизию своих мыслей, потом заговорил опять: – Во всяком случае, я не хочу унижать тебя связью на стороне. Кроме того, я уверен, что супружеская измена самый тяжкий грех из всех… – Он нежно взглянул на Джесс. – Но я не могу терпеть месяцами.

Она понимающе кивнула.

– Я не хочу соревнования, где счет ведется друг против друга. Секс может укрепить нашу дружбу, правда ведь? Если нам будет хорошо в постели, то будет хорошо и во всем остальном. Мы знаем, что сложившаяся ситуация никуда не годится. Так, может, попробовать другой путь?

Рейф помолчал, потом повернулся к Джесс.

– Ну, что скажешь?

– Привет.

– Привет. – Со светящимися глазами и лучезарной улыбкой Джесс встретила Рейфа на пороге дома. Она все еще не верила в счастливый поворот событий, произошедший утром в ее кабинете. На руках у нее виднелись синяки в том месте, где она днем щипала себя, чтобы убедиться, что не спит.

Очевидно, Джесс не спала, потому что Рейф наклонился и поцеловал ее в щеку. Это был неловкий поцелуй, но все же поцелуй.

После слов Рейфа они согласились забыть неурядицы первого месяца совместной жизни и начать сначала не только как друзья, но и как любовники. Единственное, что беспокоило его, это чтобы Джесс пользовалась контрацептивами. Она искренне убедила его, что пользуется.

– Давно ты дома? – поинтересовался он, когда она помогала ему снять пальто.

– Не очень. Дождь еще идет?

– Моросит. Чем-то вкусно пахнет.

– Цыплята.

– Гм.

– Хочешь выпить?

– Конечно.

Оба не сдвинулись с места.

– Ты голоден?

– Очень.

– Будешь ужинать?

– Чуть позже.

Наверху – они не помнили, как добрались туда, – Рейф страстно и горячо поцеловал Джесс. Одежда словно растаяла на их телах. Когда оба оказались обнаженными, они крепко обнялись, испытывая неизъяснимое наслаждение от прикосновения кожи к коже, тела к телу, мужчины к женщине. Джесс была мягкой там, где Рейф был твердым. Она была гладкой, где он был покрыт волосками. И эти различия возбуждали их.

Спустя некоторое время удовлетворенная Джесс легла на грудь мужа, покрытую жесткими волосками. Они слегка покалывали, и ей это ужасно нравилось.

Играя его соском, Джесс прислушалась, как возвращается к нормальному ритму пульс Рейфа. Затем иной звук привлек ее внимание – тихое урчание у него в животе. Она подняла голову и вопросительно поглядела ему в лицо.

– Теперь я готов ужинать, – сказал он.