Расставание не для нас

Он готов выставить себя круглым дураком перед своей старой приятельницей, Зубрилкой Стивенс.

– Ложись, Джесс, – глухо прошептал он. Он поспешно обошел комнату, задувая свечи, потому что, если он попытается сделать это при свете, может ничего не получиться, а в тот момент ему отчаянно хотелось, чтобы все получилось.

Он сбросил с себя одежду, и, когда лег с ней рядом, она с готовностью придвинулась к нему. Она показалась ему невероятно хрупкой и нежной, когда он забрался на нее сверху и раздвинул ей ноги.

Его проникновение было таким мощным и быстрым, что он подумал, не сделал ли ей больно, однако она не издала ни звука, только глубоко и прерывисто вздохнула, когда он начал двигаться в ней.

Нет, черт возьми, нет! Я не должен получать от этого удовольствие!

Он не мог получать удовольствие. Не мог радоваться. Не мог наслаждаться. Он должен был спешить. Он должен был покончить с этим прежде, чем это перешло в привычку. Прежде чем захочется заниматься этим всю ночь. Прежде, чем захочется заниматься этим каждую ночь – всю оставшуюся жизнь.

Рейф лихорадочно двигался. Его щека случайно прикоснулась к ее торчащему соску. Слегка повернув голову, он лизнул его языком – просто для того, чтобы помочь себе побыстрее покончить с этим.

Он добился своего. Это кончилось.

Как только в голове у него прояснилось и дыхание восстановилось, он поднялся и на ощупь стал разыскивать свою одежду.

– Рейф? – Он услышал шелест шелковых простынь и понял, что она села.

– У меня болят ребра. Я буду вертеться всю ночь. Не хочу тебе мешать, – пробормотал он.

Он выскочил из комнаты, закрыв за собой дверь и чувствуя себя так, будто убежал от самой смертельной, самой прекрасной пытки, какую только может выдержать мужчина.

Умывшись, Джесс подняла голову и посмотрела на свое отражение в зеркале. Зрелище было печальным. Она тихо проплакала всю ночь, и теперь глаза ее покраснели и распухли.

Она спросила у своего отражения, как ей удержать такого красивого, привлекательного мужчину, как Рейф, который может получить любую женщину, какую только пожелает. Есть ли у костлявой веснушчатой Зубрилки Стивенс какие-нибудь шансы?

Соленые слезы вновь подступили к глазам, но она им не поддалась. Наполнила ванну горячей водой и опустилась в нее. Ласковая вода облегчила боль между бедрами: их любовная игра была короткой, но интенсивной и резкой.

Намыливая тело, она критически оценивала его. Грудь ее была неплохой формы, но недостаточно большая. Ей даже пришла в голову мысль увеличить грудь хирургическим способом, но она тут же отбросила ее. Это все равно не заставит Рейфа Маклеона полюбить ее. Ничто не заставит. Никогда, с отчаянием подумала она.

С этим глубоко спрятанным отчаянием она жила столько, сколько себя помнила.