Эротические рассказы - Подростки

Скорее всего, я так никогда бы и не заставил себя вспоминать со мной произошедшее в таких подробностях, если бы не столкнулся несколько недель назад с одним любопытным и символичным отражением в старом зеркале. Я не могу назвать это ничем, кроме как совпадением, одним из совпадений, которые я так люблю связывать с посторонними вещами и находить в этом игру совпадений, действительно играя в них. Может быть и так. Во всяком случае я не решаюсь назвать это простым совпадением — слишком неожиданно и слишком неправдоподобно оно. Неправоподобно — купить в лавке недорогого антиквариата фотографии тридцатипятилетней давности, да ещё такого содержания. Недорогой антиквариат — тоже глупо. Глупо то, что купил в лавке со всяким старьём такие фотографии. Я уже привык к ним, как старый игрок привыкает к весу любимой колоды, называя иногда сколько карт недостает в ней. Так и я. Фотографий, которые неровностью лежат передо мной, тоже тридцать шесть. Самая маленькая колода из всех тех, что когда-то существовали. На них — Эсфирь. Вот почему я считаю совпадение неслучайным. Но об этом не стоит. Не стоит о том. Чего вообще не могло быть. Я до сих пор смущаюсь при мысли о том, то спустя тридцать пять лет мне могли достаться фотографии той, которую я любил. Очень глупо. Только Эсфирь была на них. И для изначального потребителя этого товара зафиксированной нежности девичьего обнажения все эти тридцать шесть фотографий могли показаться копии одной. Зрелище довольно скудное для примитирующего обывателя — тридцать шесть раз наблюдать за тем, как какая-то молоденькая девица лежит на кровати, незначительно изменяя свою позу. Это только в жизни, в настоящей, в той, от которой убегают, этот обыватель может жить десятки лет жить с одной женщиной, а в беспредельном мире порнографии ему требуется невероятная динамика, взгляд устает намного быстрее тела и желания, и поэтому человек не видит никакого отличия в том, что Эсфирь на одной фотографии подогнула по себя левую ногу, а на другой обе. Обывателю нет до этого дела. Наслаждение наслаждаться тонкостями в различиях он оставляет мне. И я наслаждаюсь. Только фотографическая Эсфирь попала мне в руки, больше никого на них не было, даже меня. Я не помню, когда были сделаны эти фотографии, не помню, был ли я в это время рядом с ней, не помню, почему не помню. Я уже привык к ним и каждый раз, когда они оказываются у меня в руках, я вспоминаю всё новые подробности той моей жизни, рядом с которой они были сделаны. Я подумал о том, что, скорее всего, я первый, кто смотрит на эти старые фотографии без похоти, без звериного желания, без похабных мыслей. Впрочем, так как я на неё смотрел, на неё не посмотрит никто. Их так нахваливал мне старик, у которого я их купил.