Эротические рассказы - Подростки

Он сжал ее своими лодыжками и тихонько потирал, рассматривая меня через стекло бокала.

Засмеявшись, я сбросила туфлю, и слегка дернула ногой. Роман опустил руку под стол, и, подхватив мою ступню, поставил ее на свои колени. Скинув вторую туфлю, я поставила и вторую ногу рядом с первой. Теперь Роман ласкал мои ступни своими руками, растирая их прямо через носочки. Это было и щекотно и приятно. Я даже пододвинула зад по сиденью на стуле, чтобы быть поближе к нему, а сама пока достала кусочек лимончика. Наши глаза не отрывались друг от друга, и, казалось, что воздух вокруг нас сжимается и густеет.

Капля лимонного сока, когда я сжала корочку, брызнула мне на грудь. Вместо того чтобы просто стереть ее, я устроила из этого целое представление. Распахнув ворот платья, я обнажила треугольник кожи, и круговыми движениями пальцев втерла ее в кожу, а затем звучно пососала мокренький палец. Одновременно моя нога раздвинула его бедра и устремилась к его промежности. Сквозь слой одежды я почувствовала его вздыбившийся ствол.

— Ну что, Рома, — прошептала я внезапно севшим голосом, — не пора ли нам перейти к более тесному общению."

"В ответ он сжал мои щиколотки и облизал пересохшие губы. Вырвав ноги из плена, я встала, и задула свечу. Во внезапно сгустившемся сумраке, я бросилась к нему, и наши губы слились в поцелуе. Я, как в лихорадке, ощупывала его плечи и голову, его объятия тоже были судорожны и хаотичны. У меня перехватило дыхание от волнения, и я отскочила от Ромы на противоположный конец комнаты. Я оказалась рядом с торшером, и совершенно без всякого предварительного плана, включила его. Торшер осветил комнату приятным, камерным светом. Его оранжевый абажур оставлял в темноте большинство подробностей, но и не оставлял нас в кромешной темноте. Я еще не успела отнять руки от шнурка выключателя, как Роман оказался рядом, и обнял меня сзади. Его руки оплели меня, а губы впились в шею. Поле нескольких поцелуев, каждый из которых был длиннее и глубже, он высунул язык и стал облизывать раковину моего уха. Мне стало понятно, что до кровати мы сегодня, вероятно, не доберемся.

Вцепившись в его руки, я обмякла в этих объятиях, и наслаждалась ощущением оглушающего восторга, которое постепенно заполняло меня. Ноги мои ослабели, и я как безвольная кукла повисла на его руках. Он позволил мне опуститься навзничь на ковер, а сам присел рядом.

После столь бурного натиска я ожидала, что он и дальше возьмет инициативу в свои руки, но он лишь слегка приподнял тяжелый подол платья, и гладил руками оголившееся бедро. Пришлось мне самой приниматься за дело. Слегка согнув ногу, я, рисуясь, расстегнула нижнюю пуговицу, затем еще одну чуть повыше и еще одну. Теперь платье держалось лишь на двух верхних.