Эротические рассказы - Подростки

Только вам, балбесам и дармоедам, этого не понять!

***Я старательно и критично обдумывал эти мудрые слова моего шефа на пути домой, который пролегал через живописный парк. Вернее, хуй, конечно, я парился над тем, что спизднул Кешка со скуки, но путь мой пролегал через парк. Очень такой милый и малолюдный парк.

За всю дорогу из людей мне повстречались только две девицы. Собственно, на том дорога моя и пресеклась, потому что пересеклась с ихней дорогой, и они подошли ко мне и стали говорить слова."

"Я был не против того, что они подошли ко мне, потому что еще издали заприметил их и подумал: «Если бы я был насильником — то я бы снасильничал беленькую». Присмотревшись же, дополнил свою мысль: «А потом — черненькую». В общем, обе они были симпотявые. Не какие-нибудь там пафосные уебища, которые топчут наши лесные тропки своими голенастыми нижними конечностями (на которые, по уму, следовало бы напяливать ватные штаны да ещё нахлобучивать плащ химзащиты, а не подчеркивать коротенькой юбчонкой, парящей в вышине над ихним целлюлитом), да в игривом топике, из-под которого, судя по колыханию рельефа, явно старается выкарабкаться «чужой».

Нет, эти барышни были совсем не такие. И еще — они умели говорить. И говорили такое:

— Молодой человек! Можно вас на минутку?

Я остановился молча. Каламбурить не стал. Они малость стеснялись. Наконец, чёрненькая поддала локтем беленькую, как постукивают по старому телеку, чтобы он завокал, — и беленькая завокала:

— Видите ли, в чем дело… Мы тут играли в карты… И мы играли не просто так, а на желание…

Она замолчала. Я так понял, что она проиграла. Оставалось узнать, какое желание? Я выжидательно молчал, хотя имел несколько предположений, из которых одно оказалось верным. Его озвучила более решительная черненькая. Озвучила не без ехидцы — ей-то хорошо было ехидничать, поскольку проиграла не она. Сказала следующее:

— Я загадала, чтобы Светка доставила оральное удовольствие первому встречному парню, который будет хоть чуть красивее Горлума и чуть моложе Гэндальфа.

«Толкинутые, что ли?» — подумал я. И проворчал:

— Ну вот сейчас все брошу — и пойду искать вам красавчика!

Я кокетничал. Я знал, что выгляжу чуть красивее Горлума, а что моложе Гэндальфа — так это даже в паспорте записано (у Гэндальфа). Короче, я врубился, что речь идет обо мне.

Девицы засмеялись. Беленькая — неловко, черненькая — бодрее.

— Ну чего, барышня, — обратился я к беленькой, — проследуем, что ли, в кусты?

Я понимал ее… карточный долг — дело чести. И готов был со всем нашим благородством пособить ей с решением ее проблемы. А то — много ли по этому захолустному парку ходит таких благородных и сексапильных мучачос, как я?

— А можно, я тоже? — спросила черненькая.

— Что, пососешь?

— Нет, рядом постою.