Распутье

— Хочу открыть тебе глаза на твоего милого Егора, — она начала расхаживать из стороны в сторону, оглядывая прихожую. — Конечно же он не рассказал, что поспорил на пол миллиона на тебя? С моим Федей, — ее глаза яростно вспыхнули и желали насладиться всей болью, которую доставляли ее слова, — поспорил, что переспит с тобой!

Она уже без спроса прошла вперед и оказалась совсем близко. В нос ударил резкий запах ее духов и у меня закружилась голова. Закрыв глаза и пытаясь справиться с накатывающей паникой, я глубоко вдохнула и отошла от нее.

— Он уже говорил, что любит тебя? — ехидным тоном спросила она и пристально уставилась на меня.

Я старалась не отводить взгляда и держалась достойно, выслушивая ее заранее приготовленную речь.

— Ой, — она приложила ладонь к губам и замерла на месте, — говорил! И ты этому поверила, глупая! Что ж, значит мой Егор выиграл у братца пари.

— Да уж, — она стала нервно крутить прядь волос, — представляешь, Яночка, они оценили тебя всего в каких-то пятьсот тысяч! Жалкие копейки!

Она с нескрываемым удовольствием прыскала своим ядом, доставляя каждый раз укол в самое сердце.

— Я знаю про спор, — тихо произнесла я и посмотрела прямо в ее широко раскрывающиеся глаза, — поэтому ты зря сюда явилась.

— Откуда? — опешила она и уперла руки в боки.

Было заметно, что она никак не ожидала услышать от меня такое.

— Егор сам во всем признался, — честно ответила я и уже сама с наслаждением наблюдала, как недовольно перекашивается ее лицо. — Так что убирайся из моего дома, — я указала рукой на дверь.

— И ты его простишь? — загадочно спросила она и прищурилась.

— Это не твое дело, — грубо произнесла я и кивнула в сторону выхода.

Она истерично хмыкнула, показательно развернулась и ушла, со всей дури хлопнув дверью. Как только я поняла, что осталась одна, я полностью расслабилась, падая в пропасть горечи и обиды. К горлу подкатил ком, перекрывающий кислород и мешающий сделать спасительный вдох. На глазах выступили жгучие слезы, и я стала быстро вытирать мокрые дорожки от них.

— Янка, — из комнаты выскочила расстроенная Катя и на всей скорости вцепилась в меня, — не плачь, Янка!

Не сумев удержаться на ватных ногах, мы осторожно присели на пол и крепко обнялись. Сестра сильно впивалась в мое тело, пытаясь поддержать, и мне хотелось верить, что она ничего не поняла из нашего взрослого разговора. И в какой-то момент уже я успокаивала ее, гладя по голове и целуя в макушку, теперь я точно знала, что она озлобилась и Егор перестал быть ей другом.

Когда в клуб приехали друзья и нарушили мое уединение, я сразу же засобирался домой.

— Привет, Егор! — похлопал меня по плечу беззаботный Данила и сел рядом.

— Привет! — недовольно буркнул я и поставил пустой стакан на стол.