Бог располагает!

Между тем, живой или мертвый, приехавший или привезенный, должен же он вернуться к себе домой, иначе быть не может.

Лотарио и Юлиус не должны были ждать наступления полной темноты, чтобы начать поединок. Предположим, они приступили в половине седьмого. Подобная дуэль, где противников обуревает смертельная ярость, длится обычно не более чем несколько секунд. Сейчас уже без малого восемь тридцать. У Юлиуса было время, чтобы дважды убить или быть убитым и вернуться.

На мгновение Самуилу явилась мысль, заставившая его улыбнуться своей обычной странной улыбкой. Юлиус и Лотарио встретились без свидетелей: что если, к примеру, Лотарио отверг пистолет, они стали драться на шпагах, да и проткнули друг друга разом, тогда не осталось бы живого, чтобы перенести мертвеца в карету. При таком исходе опоздание как нельзя более естественно.

Во взгляде Самуила вспыхнула молния торжества, но она тотчас угасла. Он не решился тешить себя такой надеждой. Это бы значило уж чересчур злоупотреблять благоволением судьбы.

Итак, он умерил свои притязания. Ему хватит и одного покойника.

Но хоть бы уж Юлиус прибыл! Нет терпения ждать так долго, когда твои козни, наконец, принесут плоды! Пусть рок изберет того, кого из двоих он предпочитает уничтожить, лишь бы уж решался поскорее!

Самуил начал беспокоиться всерьез, воображение рисовало ему непредвиденную случайность, помешавшую противникам встретиться или заставившую отложить дуэль на завтра. И тут во двор въехал экипаж.

Самуил бросился к окну.

Но на дворе царила темнота, к тому же карету заслоняла от его глаз галерея, укрывавшая крыльцо от дождя.

Он ничего не разглядел.

Тогда он сел, придал лицу бесстрастное выражение и погрузился в чтение газеты.

Дверь кабинета открылась.

Самуил спокойно повернул голову.

Перед ним в полумраке кабинета, сам похожий на тень, бледный, шатающийся, стоял Юлиус.

Когда граф фон Эбербах заметил Самуила, его бледность усилилась. На лбу выступил холодный пот.

Самуил поднялся; лицо его не выражало ни малейшего волнения.

— Ты ведь хотел поговорить со мной? — произнес он. — Я ждал тебя.

Юлиус не отвечал ни слова.

— Мне сказали, что ты чем-то взволнован. Я знаю, чем. Я пришел, чтобы тебя успокоить.

— Ты знаешь?.. — прошептал Юлиус.

И, протянув ему свое собственное письмо, которое было написано им утром, он сказал:

Самуил притворился, будто читает послание, которое уже было ему знакомо. Вдруг он вскричал, словно объятый ужасом:

— Несчастный! Ты заподозрил Лотарио…

— Самуил! — с силой оборвал Юлиус, хватая его за руку. — Я тебе навек запрещаю произносить при мне это имя.

— Но, — сказал Самуил, — я бы хотел понять, что произошло. Ты сейчас откуда? Что ты там делал? Ты послал вызов Лотарио.