Невинность в расплату

Или случилась и правда какая-то катастрофа вселенского масштаба!

Может, пока я спала, произошло землетрясение? И все, кроме этой комнаты, в руинах, а мы с ним последние выжившие на километры вокруг?

Я никогда не была в спальне Бадрида.

Но почему она тогда мне кажется такой знакомой?

Откуда я точно знаю, что это именно то самое место? Этот ковер… Высокая кровать с деревянными столбиками, огромная, почти как сама комната? Уж точно больше той, где я ночевала в последнее время!

И…

Я пытаюсь поднять руки. Провести по его лицу.

Мне хочется стереть эту серую краску. Эти морщины, что придают любимому красивому, идеально безупречному лицу, столько лишних лет.

Хочется спросить, что же все-таки случилось.

И улыбнуться.

Ведь он волновался. Явно волновался за меня!

Его глаза не врут. И лихорадочный блеск, где-то граничащий с безумием, которого и представить в Бадриде не могла, просто кричат об этом! Он правда волновался! Он…

Улыбнуться. Успокоить. Провести рукой по щеке, задыхаясь от его лица. Так близко… Так отчаянно близко… Сжать его руку в ответ…

Но…

Я не могу!

Ничего не могу!"

"Нет сил даже на то, чтобы до конца раскрыть глаза, поднять отяжелевшие веки.

Все тело, будто деревянное. Застывшее. Не мое и неживое, потому что совсем мне не подчиняется!

И странное чувство.

Будто я целую вечность барахталась в какой-то вязкой темноте. В глухом болоте.

Тягучем. Черном. Заполненным какой-то отчаянной тоской и обреченностью. Дикой болью, что прожигала насквозь. Била по всем внутренностям.

И засасывала. Засасывала меня куда-то … Вниз… Туда, откуда не вынырнуть. Откуда не возвращаются. Я это понимала очень ясно. Понимаю и сейчас.

И только Бадрид.

Его голос.

Он будто запустил маленьких светлячков. Лучики света в этой беспробудной тьме.

Его руки. Они… Они словно тянули меня наверх… Оттуда…

Но вязкое липкое ничто было сильнее… И я… Я отчего-то не хотела. Не хотела выныривать. Принимала эту темноту как блаженство…

— Я принесу воды, — его пальцы скользят по моим губам.

Вызывают надрывный вздох.

И вдруг вспышкой.

Все, до самого последнего мига перед глазами.

Эта спальня. Его лицо, перекошенное то ли дикой яростью, то ли болезненной похотью. И стоны. Оглушительные стоны той блондинки, что прыгала на его бедрах. Такие громкие, что тут же наполняют мою голову.

Оглушают.

Постель подо мной как будто начинает дрожать. Рвано дергаться, как удары их сплетенных тел.

Боль. Безумная. Рваная. Точная и неумолимая. Как выстрел в сердце.

Бешеная скачка и удар. Темнота.

Вот она. Та самая темнота, из которой мне так не хотелось возвращаться!

Она спасала! Спасала от этой невыносимой боли! От него…

Его глаз. Лица, Голоса. Губ, что целовали другую.