Невинность в расплату

Не слушай ни темноту свою, ни дурную бабу.

Ты очнешься. Я не отпущу. Из любых лап тебя вырву. Только будь. Будь со мной! Бууууудь!

44 Глава 44

Мари

Резкий свет бьет по глазам, как только приоткрываю веки.

Едва-едва. Потому что кажется, на них гири тяжелые повисли.

Опускаю ресницы. Бьет. Бьет по глазам. Слишком тяжело.

Хочется пить.

А тело будто провернули через мясорубку.

Едва шевелю рукой.

Кажется, сил нет даже на короткое слово.

Хочу что-то сказать. Но с губ слетает только беззвучный вздох.

Зато руку, что едва нашла силы шевельнуться, тут же сжимает. Как в стальных тисках. Опаляет. Пронзает острой иглой. И жаром. Таким, что все тело насквозь исходить дрожью.

— Мари!

Будто в самой голове бьет надрывный хриплый крик.

— Мари! Не вздумай! Не вздумай проваливаться обратно!

Проваливаться? Куда? Я ничего не понимаю.

Только чувствую, что мою ладонь так сжимают, словно пытаются раздавить.

— Мари… Вернись… Вернись ко мне! Ты ведь уже! Уже открыла глаза! Очнись, моя девочка! Моя женщина… Моя любимая! Очнись! Вернись ко мне!

Это бред?

Этот голос. Надтреснутый. Хриплый. Чужой. И все же такой знакомый!

Я что? Сошла с ума где-то во сне?

Он не может. Он не способен говорить такие слова. Не в этой жизни.

Точно. Я ударилась головой. И сошла с ума! Теперь у меня галлюцинации!

— Мари!

Он будто стонет.

А в голосе боль. И такое отчаяние, что сердце словно пронзают острые спицы

Нет. Этого просто не может! Не может быть!

Изо всех сил преодолеваю тяжесть ресниц раскрывая глаза. Боже, почему же так трудно7! Такие тяжелые веки и такой яркий свет….

Я брежу?

Я слишком много думала о нем. Слишком долго мечтала. Любила. Верила.

Но это и правда нереально. Слишком.

Он? Бадрид? Самый холодный, самый жестокий и равнодушный мужчина? И вдруг на коленях? У моих ног? У моей постели?

Постойте!

Откуда у меня может быть такая высокая постель? И расписной ковер. Который бьет по глазам своей яркостью?

— Мари!

Он сжимает мои руки.

Лихорадочно мечется по лицу взглядом.

А меня током бьет. Снова и снова.

От каждого взгляда, что говорит в тысячи раз больше, чем любые слова, сколько бы их не произнести.

Он того, как хочется отдаться в эти сильные, надежные руки, сжимающие меня.

От того, как он выглядит.

От лица, расчерченного глубокими морщинами, которых не было раньше. Посеревшего, больного, как будто он вдруг постарел лет на двадцать. Что-то случилось?

Явно случилось, ведь кроме прорези морщин, я замечаю в его черных, как смоль, волосах, седину.

Да что же произошло?

И почему Бадрид, как одержимый?

А я?

Я…

О, Боги!

Я в его спальне!

Мир должен был рухнуть, чтобы я оказалась здесь. Сойти с ума.