Расписной

 – Твоя мамаша всегда мечтала в просторе жить, небось сейчас рада-радешенька! Три большие комнаты, огромные коридоры, кухня метров двадцать, да еще в центре…

– Что толку… Там сто лет ремонта не делали. И сейчас куда ни пишем – бесполезно. Сами ремонтируйте, – отвечают. А там потолки под четыре метра… – кисло сказал Розенблит.

– Так давай я тебе помогу, – оживился Владимир. – И сам, и бесплатной рабочей силой обеспечу, и материалы подсоблю. А вы меня в одну комнату пустите, по старой памяти. Вам зачем такая площадь? Витька махнул рукой:

– Нет. Мы уезжать собираемся.

–Куда?

– В Израиль, куда ж еще… Сейчас вроде разрешать стали. Ты ведь в органах, как там насчет этого?

– Не знаю. Могу поспрашивать.

– Узнай все. Что и как.

Владимир усмехнулся:

– Только в Израиле тоже квартиру надо будет ремонтировать.

– Не… Там новые дают.

– Но через пять лет, через восемь, она уже новой не будет. Придется ремонт делать.

– А… Это еще когда будет… А ты не собираешься отчаливать?

– Куда?

– На историческую родину. В Германию.

– Чего мне там делать?

– Чего, чего… Нормальная страна, красивые города, ровные дороги, полные прилавки. Вот чего!

– А ты сможешь жить в нормальной стране? Ты ведь к ненормальностям привык.

– Ничего, научусь!

– Вряд ли. Страна не вокруг нас. Она внутри, вот здесь… – Владимир постучал себя по груди. – А если ты здесь не привык ремонт делать, то и там засрешь квартиру и будешь жить в привычном сраче.

Он подумал, что Фаина Григорьевна и в Израиле наверняка будет ходить в рваных домашних тапочках, как ходит в них всю жизнь. Но вслух этого не сказал.

– Не собираешься, значит? Зря…

Розенблит подошел к окну.

– Знаешь анекдот?

– Знаю.

– А правда, что у тебя на шишке птичка выколота?

– На какой шишке?

– Ну на болте!

– Что за ерунду ты несешь!

– Так все говорят.

– Кто «все»? Кто может знать такие вещи? Ты бы хоть подумал!

Розенблит усмехнулся:

– Это тебе надо думать. А то ты искал, искал – и нашел…

– Что нашел? – удивился Волков.

– Да не что, а Нинку эту, – пояснил Витька. – Нет, ну ты даешь! То сидишь один, как бирюк, то как найдешь – так первую блядь на весь район!

– Разве? – Владимир даже не обиделся на его слова. – А хоть и так – ну и что?

– Да ничего, конечно, – кому что нравится. Вон, песенку знаешь у Высоцкого

– прям про нее: как Нинка соглашается, а ему очень хочется? Тем более все при ней, баба видная и долбится хорошо. Только про это тебе всякий мужик на Богатяновке расскажет. И она всякому расскажет, какой ты. Да уже и растрезвонила, паскуда…

Владимир почувствовал, как сердце у него заколотилось быстрее. Вот это действительно было лишнее.