Расписной

В словах отца был резон. Из-за него Иоганн сел в тюрьму, из-за него получил заточку в бок.

За столом наступила напряженная тишина.

– Почему вы такие грустные? – спросила Лизхен, занося чайник.

* * *Волка оформлял на службу лично начальник отдела кадров Тиходонского УВД подполковник Уварин.

– У нас это первый случай. – Дородный сорокапятилетний мужчина с пшеничными усами перелистывал личное дело Вольфа с такой осторожностью, будто отдельные листы могли быть смазаны контактным ядом отсроченного действия. На лице ясно читалось выражение недовольства. – Да и вообще я никогда не слышал про переводы из КГБ…

– Ни одного случая за последние двадцать лет, – тихо дал справку капитан-инспектор, почтительно стоящий по левую руку от начальника.

– Вот-вот, – вздохнул подполковник. – Да еще эта чехарда с фамилиями… То Вольф, то Волков, что все это значит?

– Там есть обоснование, – смиренно пояснил Владимир. – Я служил в режимной части, немцев в нее не брали, а я подходил по всем статьям… Вот и сделали временно Волковым. А потом эта фамилия попала в наградные листы, так и остался на ней. В деле есть меморандум.

– Где?! Ничего здесь нет! – Уварин потряс папку так, что растрепались страницы. – Половина листов изъята! Где они? В местном Управлении КГБ? Что это значит? «Действующий резерв»? То есть вы работаете и на них, и на нас?

– Никак нет, товарищ подполковник, – с солдатской четкостью ответил Вольф.

– Из Комитета я уволен.

– Ну-ну, – угрюмо пробурчал подполковник. – Только майор Мусин из УКГБ звонил час назад. Просил, чтобы вы зашли к нему, в тридцать второй кабинет.

– Странно, – искренне удивился Владимир.

– Очень…

Словно спохватившись, Уварин попытался изменить выражение лица и перейти На более дружелюбный тон.

– Правда, и из оставшихся материалов видно, что вы верой и правдой послужили Отечеству. Три боевых ордена – это не хухры-мухры… Особо отмечается ваша боевая подготовка и военный опыт… При переводе вам присвоено звание старшего лейтенанта, это тоже высокая оценка…

Попытка не удалась. Гримаса недовольства вернулась на место.

– Но эта ваша роспись! Она вообще не лезет ни в какие ворота! Ну, бывают армейские или флотские татуировки: якорь, пропеллер, надпись «ВДВ»… И то мы рекомендуем выводить их. А тут натуральные тюремные наколки! Я еще не видел милиционеров, похожих на зэков!

Вольф пожал плечами. Он уже не изображал смирного прилежного солдата. Он снова стал самим собой.

– По соображениям государственной безопасности я не имею права обсуждать эту тему. Шкуру я снять не могу. Мой послужной список, думаю, говорит сам за себя. Так же, как и государственные награды.

Подполковник поморщился.