Расписной

 – И я старше Генриха на два года. Даже на два с половиной! А у вас какая разница?

– Тринадцать лет.

– Тринадцать?!

– И она замужем.

– Вот те на! А кто муж-то?

– Генерал.

Генрих снова хмыкнул:

– От генерала небось не уйдет! – и опрокинул очередную стопку.

– Уйдет. Как только осмотрюсь здесь, позвоню, и она приедет. Примете невестку?

Мать разулыбалась:

– Конечно! Не разместимся разве в таких хоромах? Заселяйтесь в твою комнату и живите! Места хватит.

«Хватит ли?» – подумал Вольф. Если всю жизнь прожить в коммуналке, то изолированная двухкомнатка действительно покажется дворцом. Но Софья привыкла к просторным командирским квартирам. Вряд ли ей понравится тесниться вчетвером на тридцати двух метрах. А ночью? Она так кричит и стонет, что перепугает родителей. Нет, надо будет снимать жилье. Но где взять деньги? Да и вообще… Вот так бросить Москву, привычный образ жизни, обеспеченный быт генеральской жены и очертя голову приехать в какой-то Тиходонск?.. Сейчас это казалось совершенно невероятным!

– О чем задумался, сыночек?

– Да так… О жизни. Как она сложится…

Владимир отправил в рот последний кусок и сыто отвалился на спинку стула.

– Ой, я сейчас чай принесу! – мать убежала на кухню."

"– Значит, Вольдемар, ты прибыл разрабатывать наших ментов? – Генрих испытующе смотрел на сына в упор. – Что же они сотворили, если прислали сотрудника аж из Москвы?

– Ты хорошо освоил служебный лексикон, отец. Только я не затем приехал. Меня выгнали из Конторы. И теперь я действительно лейтенант милиции.

Отец понимающе кивнул:

– Значит, не можешь сказать. Ладно. Дело такое…

Генрих опрокинул еще одну стопку.

– Ты стал много пить.

– Да. Раньше не пил совсем, и все окружающие считали меня идиотом. Помнишь, даже избить хотели, ты тогда заступился с этим своим лысым другом… А теперь пью, и меня считают нормальным. Хотя это тогда я был нормальным, а не сейчас. Просто мир вокруг нас ненормален. Он всегда так и говорил.

–Кто?

– Иоганн… Он хотел переделать мир в нормальный. А я засадил его за решетку. Это очень большой грех. Очень. Он снится мне по ночам. Мертвый. Подходит ко мне и наставляет палец. Мертвый, представляешь? Наверное, его уже нет в живых…

Владимир покачал головой:

– Жив, жив. Не могу сказать, что совсем здоров, но его уже выписали из больнички. Устроился неплохо, ходит в авторитетах…

У отца отвисла челюсть.

– Ты… Ты…

– Да. Я его видел.

– Там?!

– Да, там. Где же еще?

На лице Генриха проступило выражение озарения.

– Это из-за него тебя так разукрасили?

– Точно.

– И что они от него хотели?

Владимир замялся:

– Этого я сказать не могу.

Генрих вздохнул:

– Значит, ты тоже причинял ему вред. Это рок нашей семьи! Из-за нас должен страдать бедный Иоганн!

– Не такой уж он бедный, – буркнул Владимир.