Расписной

 – Баба так старалась, нас всех облизывала, а ты не мог финку убрать!»

– Я ему эту финку… – в сердцах сказал Вольф.

– Что?! – удивилась Софья.

– Сейчас я тебя полечу! – Вольф приблизился к ее лицу.

– Времени нет. Надо бежать домой.

– А что ты скажешь мужу?

Она округлила глаза.

– Правду, конечно. Что ты увез меня на другой конец Москвы, я убежала, кругом ночь, пришлось ночевать у подруги.

– Что ж, очень правдоподобно!

Вольф приник к сочному яркому рту. Софья пыталась освободиться, но больше для вида.

Потом он смотрел, как она одевается. Привычно втиснулась в трусики, аккуратно натянула колготки, разгладила каждую складочку, удовлетворенно осмотрела обтянутые блестящим нейлоном ноги и сунула их в сапоги, вжикнула «молниями». Одетая снизу и голая от пояса, она прошлась по комнате, улыбнулась застывшему, как статуя, Вольфу.

– Вам, мужчинам, тяжело приходится! Тебя вот искололи всего, а Шарову пол-ягодицы каким-то взрывом оторвало. Во-о-от такой шрамище, как звезда!

Она соединила большой палец с указательным и сквозь получившееся колечко, как сквозь монокль, посмотрела на татуированную статую. Красные ногти отливали перламутром.

– Откуда ты знаешь?! – Волк подскочил к полуголой женщине и в последнюю секунду сдержался, чтобы не закатить ей пощечину. – Откуда, отвечай!

Софья выпятила губку.

– Да что тут странного… В пустыне мужики часто ходили в одних плавках. Да и без плавок тоже…

Вольф два года прослужил в пустыне, но не видел мужиков, расхаживающих в голом виде по военному городку. И шрам на заднице Шарова не видел, хотя не раз бывал с ним в боевых командировках. Но порыв злости прошел, осталась только ревность. Бить Софью уже не хотелось. Хотелось убедиться во вздорности своих подозрений. Он погладил белую грудь, взялся за крупные розовые соски.

– Скажи честно, где ты рассматривала жопу Шарова?

– Нигде. Если честно, мне Надя рассказывала…

Софья подалась навстречу, сильнее прижимаясь к его ладоням.

– Какая Надя?

– Библиотекарша. Помнишь, у нас в школе, в пустыне?

Она возбуждалась, и голос становился напряженным.

– А она откуда знает?

– Ну, знает, наверное… – Софья облизнула пересохшие губы.

– Откуда?!

– Вот ты ее и спроси… А я тут ни при чем…

Софья прикрыла глаза. Веки у нее трепетали, соски затвердели. Он продолжал ласкать нежную грудь и покручивал розовые кнопки то вправо, то влево, словно ручки настройки рации в поисках какой-то очень важной волны."

"– Я тебя спрашиваю! Не строй из себя гимназистку! Помнишь тропу разведчика? Тогда, ночью, когда мы только вернулись из командировки? Помнишь, как мы с Сержем тебя с двух сторон обработали?

Зеленые глаза недоуменно распахнулись.