Расческа для лысого (СИ)

Ванек, не ожидавший от меня ласки, замирает, потом начинает возбужденно дышать, как паровоз, и наваливается на меня всем телом, явно рассчитывая еще и лапы распустить под шумок. Пока я явно не в себе и добрая. Ага, размечтался, Чингачкук, бл*! Ногти я тут же душевненько вгоняю в шею, прошипев при этом с мягкой улыбкой:

— Убрал, нахер, грабли…

Ванек, зная меня, тут же слушается. А я даже разочаровываюсь как-то. Не мужик… Мог бы и инициативу проявить… Настойчивость. Как Миша… Хотя, где Ванек и где Миша? Даже сравнивать смешно. Да и не нужно. Тем более, что точек соприкосновения неожиданно много. И тот и другой — мужики, и тот и другой — скоты. Уже чересчур.

Про Мишу думать чревато началом бешенства, поэтому я сосредотачиваюсь на словах Ваньки.

— Ничего! Говорю, спрашивали про тебя! Серьезные люди. Нарвалась ты, Ленка, опять! А все твой характер херовый…

— Давай ты мне потом про характер. А сейчас про нарвалась.

— Меня позавчера ночью таскали к директору. К Пилоту. Ты в курсе, кто такой Пилот?

— Ммм… — сообщать Ваньку о том, что слышала это имя от Миши, я не планирую. Поэтому делаю вид, что думаю.

— Овца ты, Ленка! — горячо и горько шепчет Ванек, оглядываясь, не слышит ли кто. Со стороны это выглядит так, словно мы обжимаемся, поэтому я слегка отталкиваю его, решив, что на сегодня мне дурной славы хватит. И так стервозы коситься будут, что пальчиками по шее их любимца, весельчака и знатного трахаря-террориста водила.

— Повежливей, да? — осаживаю я его.

— Да с какого хера? Где ты успела с ним пересечься, дура? Ты знаешь, че это за мужик? Ты знаешь, кто под ним? И он под кем?

— Меня эти ваши пидорские замашки не занимают, — пожимаю плечами я, а Ванек аж стонет с досадой:

— Ох, дура… Ты только кому-нибудь еще не ляпни такое… Язык у тебя без костей… И все не по делу…

— Хватит о моем языке тосковать, извращенец, давай по делу уже, не стони. — Возвращаю я Ванька на землю.

Он замирает, разглядывая меня с какой-то непонятной жадностью и жалостью, и, видно, знатно кроя трехэтажным про себя, потом выдыхает, и начинает говорить, спокойно и быстро:

— Короче, позавчера под конец ночи, я уже домой собрался и бар сдал, потащили меня к Пилоту. А он начал спрашивать, кого я провел в клуб через служебный. Они, оказывается, по камерам посмотрели. Машка их нихера не интересовала. Сразу тебя описали.

— А ты? — я упираюсь в него взглядом, — Сдал?

— Лен… — он отводит глаза, козлина, родства не помнящая, — там, понимаешь… Я с ним и не разговаривал никогда, а тут… Я растерялся, и… Он просто такой человек…

— Чего сказал? — перебиваю я поток слюней. И про себя удивляюсь, какого это хера директору самого крутого ночного клуба понадобились мои данные.