Успеть раньше смерти

– Обращусь обязательно, – сказал Гуров, который был совершенно уверен, что Колядкин темнит. – Но вы все-таки подумайте над моим советом. Всего хорошего!

– Счастливого пути! Позвольте я вам пропуск...

Он вручил Гурову подписанный пропуск. Гуров вышел. Через полминуты у выхода его нагнал Кружков. Гуров покосился на него через плечо.

– Не понял я тебя, старлей, – грубовато сказал Гуров. – Ты ради чего меня потревожил – ради вот этого цирка?

– Так это не я, товарищ полковник, – спокойно ответил участковый. – Я тут десятое колесо в телеге. Просто меня потянули, я доложил, как было дело, – они и вас решили допросить. Думаю, для проформы. Ясно же было, что вы этого мальчишку знать не могли.

– Но ты-то его знал! – сердито воскликнул Гуров. – Даже кроссовки его наизусть выучил. И тебе такая его смерть не кажется странной?"

"– Кажется, – все с тем же спокойствием отозвался Кружков. – Вообще-то они постоянно отирались на кладбище и в его окрестностях. Так далеко обычно не забирались. И точно знаю – эта компания до сих пор героин не употребляла. Мне ведь их частенько задерживать приходилось. То дебош устроят, то на кладбище вандализм, то опять же, с травкой попадутся... Но вены у них в порядке. До последнего времени все в порядке было, ручаюсь.

– А если ручаешься, то почему у следователя себя таким тюхой вел? – строго спросил Гуров. – Почему помалкивал в тряпочку?

– А что прикажете делать? Я не полковник. Я простой участковый, – сказал Кружков. – Не мое дело следователю советы давать. Что спросили, то я сказал. А мои соображения никого не интересуют. И потом, вот вы сами рассудите, – может, они до последнего момента не кололись, а тут на халяву соблазнились. Опыта нет, вот и обожглись.

– Пускай так. Тогда возникает вопрос – откуда на них вдруг такая халява свалилась? Или тут у вас героин раздают так просто, в качестве рекламной акции?

– Про героин ничего не знаю, – сказал Кружков. – В смысле, откуда они его взяли. Опять же не мой район. Следствие установит.

– Не вижу я большого желания у следствия что-либо устанавливать, – укоризненно сказал Гуров. – По-моему, твой Колядкин все уже для себя решил. Нет заявления – нет преступления.

Кружков дипломатично промолчал.

Они вышли из здания на улицу, остановились. Кружков, видимо, чувствовал себя неловко в присутствии столичного гостя, но просто так уйти тоже не мог.

– Вы теперь куда же? – спросил он Гурова. – Опять к художнику?

Гуров посмотрел на него задумчиво, а потом вдруг оживился.

– Постой, Кружков! – сказал он. – Значит, кладбище – твой район? А что ты про художника знаешь? Наверное, приходилось встречаться?

– Ни разу, – покачал головой Кружков. – Издали видел. Но в контакт не вступал. Да ведь это птица совсем другого полета, товарищ полковник!..