Успеть раньше смерти

После этого за столом царило молчание. Вышедший к столу Водянкин не исправил положения. Он был необычно задумчив и даже мрачен и мало обращал внимания на окружающих его людей. Разговоров никто не затевал, все старались поскорее покончить с едой и покинуть столовую. Атмосфера неловкости и отстраненности нарастала. Гуров все больше чувствовал себя в этом доме чужим, и в то же время ему хотелось выяснить отношения с Булавиным до конца. Оставить эти отношения невыясненными он не мог.

После обеда на разведку к Булавину отправилась Мария под благовидным предлогом – выяснить, как себя чувствует родственник. Гуров в успех не очень верил, но жена вернулась довольно скоро и объявила, что художник согласился поговорить, хотя и недолго.

– Ирина смотрела на меня почти зверем, – доложила Мария, – но я изобразила простушку и на своем настояла. Кстати, старик выглядит не таким уж больным. И все-таки будь поделикатнее.

Булавин принял их не в спальне, как ожидал Гуров, а в кабинете. Шторы в комнате были приспущены, горел камин, а художник сидел в уютном кресле и грел в руках бокал с коньяком. Бутылка стояла перед ним на низком столике, но угощать он никого не стал. Поздоровался слабым голосом и предложил сесть. Жена Ирина демонстративно прикрыла ноги мужа клетчатым шотландским пледом и отошла в сторону, сев в другое кресло и раздраженным жестом отбросив со лба волосы. Все это делалось молча, без единого слова, но смотрела она при этом действительно так нелюбезно, что у Гурова заныло в животе. Однако он не стушевался.

– Эраст Леопольдович! – бодро начал он. – Сразу хочу попросить прощения за навязчивость. Надеюсь, что вы чувствуете себя теперь лучше...

Художник грустно покачал головой.

– Чувствую я себя ужасно! – сказал он. – Этот юбилей меня доконал. Когда оглядываешься назад, видишь такие бездны, что поневоле кружится голова. Вам этого не понять!

– Да, я как-то не привык отмечать юбилеи, – сказал Гуров. – Но я хотел поговорить не о прошлом, а о настоящем. Меня оно особенно тревожит. Мне кажется, в нем главная причина вашего нездоровья.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Булавин. – Этих подонков, которые пытаются меня запугать? Булавина еще никому не удавалось запугать! Никогда! КГБ был смертоносной, всесокрушающей машиной, но и он не заставил меня дрогнуть! И вы думаете, что парочка сопливых нацистов смогут то, что не удалось всесильному КГБ? Че-пу-ха!

Такой оборот Гурова озадачил. Он почувствовал себя на редкость глупо. Старик отказывался видеть опасность там, где она присутствовала откровенно и недвусмысленно.

– Но... В конце концов дело не в том, испугались вы или нет, – сказал он. – Дело в том, что эти сопливые нацисты, как вы выражаетесь, могут вас убить. Они могут убить кого-то из ваших домочадцев.