Ранг неизвестен

Причем такой, каким я его запомнил, — среднего роста крепыш, широкогрудый и массивный, как будто слегка набычившийся. Это было его тело, заросшее густым темным волосом, и его лицо — щетинистое, кругловатое, с недоверчивым прищуром и приметным шрамом над правой бровью. И даже стигмат был на месте, серебрился в левом запястье.

— Да, — подтвердил я, и эхом откликнулся Минос из-за границ рунного узора.

— Тогда… теперь душа, — прошептала Морвейн. — Используй Оживление на нем, мой господин! Сейчас, не медли!

Я приблизился — и впечатал в колонну, в возрожденное тело Динамита Руну Оживления. Она растворилась внутри, пробежав по коже едва видимым мерцанием, и я заметил — энергетическим зрением, не обычным, — флуктуацию в районе стигмата, вспышку, искру, будто гвоздь на мгновение дернуло — и разряд прошиб все тело.

Отражение Динамита изогнулось, судорожно вдыхая воздух. А затем… открыло глаза. Морвейн резко опустила руки, призрачная колонна исчезла, ритуальный узор погас, а голый, явно дезориентированный Динамит качнулся, собираясь упасть, — и я едва успел подхватить его на руки.

— Ааааа… — простонал он, цепляясь за меня. — Сигурд? Какого… черта происходит?

Голос был хриплым, словно не использовался долгое время, но это был его голос.

Это был он. Дмитрий Воронин, экс-командир моего копья. Мой друг.

— Ты вернулся, — ответил я, чувствуя, как в груди что-то горит, а на глазах выступает влага. — Ты снова с нами, Динамит.

— Зов услышан и исполнен, мой господин, — чуть поклонилась Морвейн. — Пусть Восходящий проверит свою Скрижаль и Руны…

— А это… еще кто? — выдохнул Динамит, ошарашенно глядя на Заклинательницу. Из темноты выступили Винсент с Миносом, он перевел взгляд на них, и в нем вновь сверкнуло узнавание:

— Да, да, амиго! Сигурд, давай, мы поможем… Ему нужно комплексное обследование! Но это чудо, настоящее чудо!

Скрижаль Динамита оказалась зеленой, деревянной. Совершенно новой — потому что его прежняя, бронзовая, была разбита в поединке с Мраком. Часть Рун и Звездной Крови выпала победителю, но часть сохранил стигмат, поэтому наш возрожденный товарищ не был полностью безоружен. И он помнил почти все — вплоть до момента драки с ночными гостями и своей смерти от Руны Говорящей-с-Травами. А потом — темнота. И время, по словам самого Дмитрия, будто остановилось. Очевидно, его анима в стигмате пребывала в состоянии стазиса, схожем с тем, в которое попадали Существа, заключенные в Руны. Причем их Звездная Кровь в это время восполнялась, а Руны откатывались — и этого парадокса пока не могла объяснить земная наука.

Мы долго говорили с Дмитрием, и он не мог поверить, что прошла уже половина цикла, все до чертиков изменилось, а самое главное, что все произошедшее с ним — реально.