Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Кабинет министра иностранных дел Петра Николаевича ДурновоРано утром я был извещен о том, что в приемной моей аудиенции дожидается посол Великобритании сэр Чарльз Стюарт Скотт. Всего лишь только неделю назад мы с ним имели довольно трудную и напряженную беседу. Ситуация за это время совершенно не улучшилась, скорее даже наоборот. Контр-адмирал Вирениус, перегонявший на Тихий океан отряд кораблей в составе броненосца «Ослябя», крейсера «Аврора» и нескольких миноносцев, развернул в Красном море активную охоту на пароходы, перевозящие грузы для Японии. В числе задержанных судов, везущих контрабанду, были и британские. И если действия эскадр контр-адмирала Ларионова и наместника Алексеева в тихоокеанских водах довели русско-британские отношения до критической точки, то действия орлов адмирала Вирениуса вызвали у Владычицы морей самую настоящую истерику. И это при том, что наши моряки неукоснительно соблюдают все пункты Призового права.

Но я не угадал. Надутый как индюк джентльмен от имени своего правительства вручил мне для передачи государю ноту. Прочитав сей документ, я не поверил своим глазам. Нота была чрезвычайно грубой и оскорбительной по стилю и наглой по содержанию. В ней правительство короля Эдуарда V предписывало Российской империи: немедленно снять морскую блокаду с Японских островов; рассмотреть международным судом неправомерные действия командиров российских военных кораблей, занимающихся пиратством в международных водах (это о наших моряках – они совсем там с ума посходили на своих островах?!); при посредничестве европейских держав немедленно приступить к переговорам с правительством Японской империи о заключении вечного и справедливого мира."

"Вот так вот – вечного и справедливого, не больше и не меньше. Не далее как три дня назад государь, встречаясь со мной, предупредил, что по имеющимся у него сведениям, в ближайшее время со стороны Британии может последовать довольно резкий дипломатический демарш. Но такой наглости, наверное, не ожидал даже он. Таким тоном дипломату невместно разговаривать даже с диким африканским вождем, не то что с императором Всероссийским. Внутренне я был просто взбешен такой наглостью, но как дипломат и министр иностранных дел огромной империи я не мог себе позволить проявить эмоции, которые меня переполняли.

Усилием воли я сохранил спокойное и невозмутимое выражение лица и спокойно сообщил сэру Чарльзу Скотту, что врученная им нота будет немедленно доведена до сведения государя, и ответ на нее в том или ином виде будет доведен до сведения британского кабинета министров.