Рандеву на границе дождя

– Ну вот твое имя Максимилиан Максимилианович Голлербах. Хочешь, буду тебя так называть?

Тетя Аня засмеялась:

– Да уж, Максимилиан Максимилианович, если живешь в стеклянном доме, не стоит швыряться камнями.

– Я не стесняюсь своего имени, но пребывание в средней школе научило меня не сообщать его людям без крайней необходимости. Все одиннадцать лет я был Голлербах-Прибабах, дети очень жестоки. А в институте вообще… Не хочу даже вспоминать. – Он улыбнулся Христине.

Христина встала и собрала тарелки. Один чайник горячей воды она взяла для посуды и вымыла ее, пока поспевал следующий. Тетя Аня накрыла чай, а Макс сидел и ничего не делал.

– Анна Спиридоновна сказала, вы психиатр? – вдруг спросила Христина, а Макс покраснел, будто его обвинили в чем-то нехорошем, и промямлил, что в общем да.

– Не скромничай, Максимилиан Максимилианович. На сегодняшний день, Христина, мой брат лучший в Петербурге психиатр и психотерапевт. Если бы я сошел с ума, то обратился бы только к нему.

– Звучит двусмысленно, – рассмеялся Макс. – и похвала сильно преувеличена, я самый обычный врач, а психотерапевт так и вовсе никакой.

– Вам не нравится психотерапия?

– Почему же, нравится! Как источник дохода. Но как метод лечения – извините.

Анна Спиридоновна сухо кашлянула.

– Макс, не думаю, что присутствующим интересны тонкости твоей профессии.

– Какие ж это тонкости? Элементарные вещи. Психотерапия не меняет ни человека, ни мир вокруг него, только немного и на короткое время облегчает жизнь, но алкоголь ничуть не хуже справляется с этой задачей.

– Макс, ну что ты говоришь… Наша гостья подумает о тебе бог знает что.

Поймав взгляд Христины, Макс приосанился и продолжил:

– Психотерапия – это эффективный метод лечения, когда речь идет о пограничных расстройствах, то есть человек действительно болен и нуждается в помощи. Но штука в том, что большинство наших психотерапевтов бегают от таких пациентов как черт от ладана, потому что работа с ними – это тяжелый и не всегда благодарный труд. Гораздо проще и эффективнее с точки зрения заработка ловить в свои сети здоровых, но слабых людей, и подсаживать их на себя.

– А ты, конечно, так не делаешь?

– Стараюсь не делать. Я работаю или с настоящими больными, или с людьми, переживающими психотравмирующую ситуацию в настоящий момент, и в любом случае вижу свою роль не в пустопорожней болтовне, а в том, чтобы помочь человеку найти себе занятие по душе. В сущности, разговоры и нытье – это дело второстепенное, улучшение наступает тогда, когда пациент реализует себя в каком-нибудь деле.

Выразительно взглянув на часы, Анна Спиридоновна заметила, что пора собираться в город.

– Как при любой другой травме. Сломал руку, потом кость срослась, но мозоль осталась и ноет к перемене погоды.