Рандеву на границе дождя

Единственная комната с низким потолком и бревенчатыми стенами, серыми от старости, и русской печкой, занимающей половину всего пространства, выглядела мрачновато. Максу даже стало немного не по себе, и, почувствовав, что Христина тоже растерялась, попав в эту избушку Бабы-яги, он поймал ее взгляд и улыбнулся.

Быстро выпив чаю и переодевшись, компания двинулась в лес. Макс страдал от того, что в старом камуфляже дяди Романа выглядит как последний бомж, особенно по сравнению с Христиной, которая смотрелась очень красиво в джинсах, красных резиновых сапогах и шелковой косынке. Она шла немного впереди вместе с Анной Спиридоновной, помахивая корзинкой, а к поясу был привязан бидон, на случай, если вдруг попадется клюква или брусника.

Миновав полосу мрачного и сырого старого бора, они вышли в редколесье. День выдался солнечным и теплым, но дыхание ночного заморозка еще чувствовалось в воздухе. То сверкнет в лучах солнца иней на листьях болотной травы, то хрустнет под ногой почти невидимая корка заледеневшей воды. Деревья росли молодые и тонкие, березы и какие-то еще, с тонкими серыми стволами. Листья с них опадали, покрывая изумрудный мох кочек золотистой россыпью, но много еще оставалось на ветках, и они шелестели еле слышно в безветрии.

Где-то здесь, под листьями, притаились грибы, но Макс не очень хорошо умел их искать. Поэтому, дождавшись, пока все разойдутся на расстояние «ау», он сел на поваленное дерево и подставил лицо мягким лучам осеннего солнца. Так приятно было знать, что Христина рядом, ходит где-то здесь, и можно позвать ее. Или не звать, а просто слушать ее шаги вдалеке и, прищурившись, смотреть, как мелькает в просветах между деревьями шелковая косынка…

Мысли текли какие-то настолько простые, что и не мысли вовсе. Небо голубое, земля теплая и сладко пахнет, вот и все. Макс встал, походил по лесу и даже нашел несколько подосиновиков там, где меньше всего ожидал их встретить. Он спустился к кромке болота, большой поляны, покрытой жухлой травой цвета охры, из которой торчали тонкие мертвые стволы. Этот пейзаж заставил было его грустить, но тут Макс заметил кочку, совершенно красную от брусники. Как россыпь рубинов, подумал он, опускаясь на корточки. Немного поел сам, а остальное собрал в горсть и стал звать Христину.

Когда она, ориентируясь на его крик, вышла к нему, Макс почти с болью почувствовал, что эта картина навсегда запечатлевается в его сердце. Бесконечное голубое небо, нижним краем лежащее прямо на этой лесной полянке, низкие редкие деревца в золотых крапинках листьев и раскрасневшаяся девушка с выбившейся из-под косынки пушистой челкой…

– Я уж испугалась, не случилось ли чего, – улыбнулась она.

Макс молча покачал головой и протянул ей ладонь с ягодами.