Рандеву на границе дождя

Настроен доктор был весьма оптимистично, сказал, что на текущий момент непосредственной угрозы жизни Руслана Романовича он не видит, но процесс выздоровления будет длительным и непростым. Потом поднялся вместе с Максом в кардиореанимацию и вызвал врача Анны Спиридоновны.

Это оказалась женщина средних лет, угловатая и с резкими манерами, но несмотря на то что говорила она неприветливо и даже грубовато, Макс сразу проникся к ней доверием, тем более что сообщила она новости гораздо лучшие, чем он ожидал.

Набравшись наглости, он попросился повидать тетку, но врач сказала, что Анна Спиридоновна находится под действием сильных транквилизаторов, и трудно сказать, как отреагирует на появление племянника. Лучше не рисковать.

Макс сам не знал, радоваться хорошим прогнозам или огорчаться, что все это вообще произошло. Душу грызло смутное чувство вины, которое он пытался задушить, зная, что ничего не выйдет, – этот демон давно и прочно поселился в его душе…

«Я не виноват, что Руслан задержался на работе и сел в эту чертову маршрутку, – говорил себе Макс, возвращаясь домой, – тут я чист! Но сердечный приступ тети Ани на моей совести, я не отозвался, когда она больше всего нуждалась в моей помощи… Почему я не взял телефон с собой в спальню? Если бы я был рядом с самого начала, ей бы не так страшно было…»

Потом он принялся винить себя за то, что винит себя, а надо дело делать, и сердито тряхнул головой, прогоняя все мысли, кроме самых простых житейских вопросов.

Макс заехал домой к Волчеткиным, выпил кофе и заставил себя съесть котлету с хлебом. Неужели только вчера тетя Аня готовила эти котлеты, предвкушая мирный семейный ужин?

От этой мысли стало неуютно, и вообще находиться в квартире одному было как-то неловко. Макс быстро принял душ и поехал на службу.

Кафедра психиатрии закрывалась в середине июля до сентября, и все сотрудники шли в коллективный отпуск, так что на основной работе он мог взять отпуск только за свой счет. Собрав сотрудников, Макс спросил, как им будет удобнее: если он возьмет отпуск без содержания или будет работать какое-то время не в полную силу, иногда уходить пораньше или опаздывать. Сотрудники высказались за второй вариант, и Макс обрадовался. Кто знает, как все обернется, на лечение могут потребоваться деньги, и брать сейчас за свой счет – непозволительное расточительство.

Переделав гору дел, которую иначе растянул бы на всю неделю, Макс поехал в свою клинику. Там он еще ни дня не отдыхал, поэтому с чистой совестью написал заявление на отпуск, сам же завизировал и приказом назначил исполняющим обязанности директора клиники доктора, казавшегося ему самым коммуникабельным и расторопным.