Крымская ракета средней дальности

Грязь, она даже не столько для глаза заметна. Я вот проведу рукой по чашке или окну и сразу чувствую. Когда все кругом чистое, так даже касаться приятно. Чистое стекло под пальцами пищит. Чистый стол – гладкий, на нем все скользит, как по льду. Полы я всегда мастикой намазываю и старыми носками натираю. Люблю мастику. Мне ее запах молодость напоминает, то время, когда я в школе работала… Вы вопросы-то задавайте, не стесняйтесь. Не обращайте внимания, что я работаю. У меня руки как бы отдельно живут. У них свой распорядок.

– Наверное, мы будем повторяться, – произнес я, – и снова спрашивать то, о чем вас уже спрашивали.

– Это ничего. Это пусть вас не беспокоит!

– Как вы думаете, кто мог это сделать? Не было ли телефонных звонков с угрозами? Не замечали ли вы, что Тося взволнована, испугана?

– Да, об этом уже спрашивали, – кивнула женщина. – Я понимаю, как для вас это важно, но я ничего умного по этому поводу сказать не могу.

– Вы слышали выстрелы? – спросила Ирэн.

– Конечно. У меня хороший слух. Я слышала два громких хлопка, один за другим.

– И, разумеется, вам даже в голову не могло прийти, что это стреляют в вашу дочь? – спросил я.

– Конечно! Как такие мысли могли прийти мне в голову? – удивленно произнесла женщина, горстями наполняя готовыми скрепками картонную коробочку. – Я ведь об этом уже говорила вашим коллегам!

Ирэн недружелюбно взглянула на меня и толкнула локтем.

– Понимаете, – стала объяснять она, – мы из другого отдела. С вами работал уголовный розыск, а мы занимаемся организованной преступностью.

– Бандами, значит? – уточнила женщина, с удивительной точностью закидывая наполненную скрепками коробочку в фанерный ящик, стоящий рядом с ней на полу.

– Вроде того, – подтвердил я.

– Когда раздались эти хлопки, я подумала, что на лестничной площадке уронили на пол какие-то тяжелые предметы, – продолжила рассказ женщина. – Потому я не волновалась за Тосю, хотя за полминуты до этого она стояла под дверью и всовывала ключ в замочную скважину.

Мы с Ирэн переглянулись и пожали плечами.

– А вы уверены, что именно Тося вставляла ключ в замок? – спросила Ирэн.

– Конечно, моя милая. Звуки для меня – это намного больший источник информации, чем для вас. Я безошибочно могу определить, кто именно из жильцов идет по ступеням. По утрам, еще лежа в постели, я узнаю, какие машины подъезжают к дому – наши или чужие. И, конечно, я сразу узнала «почерк» Тоси, когда она начала отпирать замок.

– А почему она не позвонила в дверь? – спросил я.

– А у нас с ней так заведено. Она всегда сама открывает, чтобы не отвлекать меня от работы. Я когда сажусь за свои скрепки, то могу часами не вставать."

"– Вы услышали, что дочь вставила ключ в замок… И что было потом? – едва сдерживая нетерпение, произнесла Ирэн.