Крымская ракета средней дальности

 – Если постель мешает, то переложите ее на стул.

– Вы извините нас, – пробормотала Ирэн, немного шокированная встречей со слепой женщиной. – Мы понимаем, как вам сейчас трудно…

– Напрасно, – ответила женщина, не отрываясь от работы. – Все правильно. Я должна вам помочь. Конечно, мне тяжело… Я не ошиблась, вас двое?

– Двое, – ответила Ирэн."

"– Если хотите чая, то сходите на кухню и поставьте чайник, чашки и сахар возьмите в серванте на второй полке рядом с молотком… Мне очень тяжело, девочка моя. Но что толку, если я буду лить свои слепые слезы на пол? Тося оживет? Или убийцу быстрее найдут? Нет, слезами горю не поможешь. И я стараюсь жить, о горе не думать. Бог дал мне эту жизнь, он видит меня, заботится обо мне и все понимает…

Скрепки падали на кучку одна за другой, с ритмичным стуком, напоминающим ход часов.

– Вы спрашивайте, спрашивайте, не робейте, – напомнила женщина. – Я в здравом уме, у меня отличная память и неплохой слух. Теперь, когда Тоси нет, мне придется рассчитывать только на свои силы. Это дисциплинирует. Я вдвое увеличила дневную норму скрепок. Я не стану опускаться и умирать. Я сильный человек. Богу угодно меня испытать. Мы с ним очень близки и всегда понимали друг друга. Как же я могу показать себя с плохой стороны? Он знает о моей беде, и все, что произойдет со мной в будущем, будет проявлением его воли… Вы еще молодые, но, наверное, уже боитесь будущего? Не надо, хорошие мои, его бояться. Все, что с нами было и еще будет, – все это предначертано. Живите как птицы и звери. Найдите себе дело и уйдите в него с головой. Потеряете глаза – работайте на ощупь. Потеряете руку – работайте одной рукой. Не отвлекайте бога своим плачем и стенаниями… Кто там из вас поближе? Подайте, пожалуйста, кусачки.

Мне еще не приходилось разговаривать с женщиной насколько несчастной, настолько и сильной.

– Как там на улице? – неожиданно сменила она тему. – Синоптики обещали грозу. Тучи на небе есть?

– Нет, небо чистое, – ответила Ирэн. Она смотрела на женщину, покусывала губы и, по-моему, едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. – А как вы назвали дочь? Тося?

– Это она сама себя так назвала, – ответила женщина, отмеряя кусочки проволоки по насечке на металлической линейке. – По паспорту она Обдотай. Да, вот такое необычное имя. Мой покойный муж был хакасом и настоял, чтобы мы назвали дочь хакасским именем. А дочь как повзрослела, так от этого имени стала реветь. И заявила: назовите меня Тосей. Ну и пошло: Тося, Тося. Привыкли.

– Может, вам помочь чем-нибудь, – жалобным голосом произнесла Ирэн и сглотнула слезы. – Убрать в комнате или помыть посуду?

– Что ты, милая! – улыбнулась женщина. – На это у меня пока сил хватает. Ты думаешь, раз слепая, так грязью заросла? Нет, я чистоту люблю.