Крымская ракета средней дальности

Но подарок она мне предложила слишком дорогой, ко многому обязывающий. А коль так, то не подарок это вовсе, а предоплата.

– Ирэн, – сказал я и провел ладонью по ее голове. Она напряглась, втянула голову в плечи. – Я не хотел тебя обидеть… Просто я не понимаю, зачем ты портишь себе жизнь? Это ведь действительно мои проблемы, и я сгоряча втянул тебя в них. Ты по доброте душевной готова пойти на самопожертвование. Ты проявляешь самые лучшие чувства. Но ради кого? Ради меня? Да я грубый и неблагодарный человек, и я вовсе не заслуживаю ни твоего благородства, ни твоих симпатий!

Меня прорвало на откровенный разговор. Я почти открыто сказал Ирэн, что ответного хода на ее чувства не будет. Потому как я не хочу делить с ней судьбу. Потому что не могу ответить ей взаимностью. Потому что не хочу ломать ей жизнь и заставлять ее страдать. Да потому что я не люблю ее, вот и весь сказ!

Плечи Ирэн вздрогнули. У меня к горлу подкатил ком. Она плачет? Я ударил ее в самое сердце? Да, это больно. Так же, как больно было мне, когда я лежал на кушетке перед хирургом. Но та боль исцеляющая, за ней следует выздоровление.

Она повернула голову. Красивый, изящный, породистый профиль. Маленький, слегка вздернутый нос, выпуклый лоб, хорошо выраженные губы, короткий подбородок, тонкая шея. На губах дрожит напряженная улыбка, на ресницах радужно блестит одинокая слеза.

– О каких симпатиях идет речь, Кирилл? Кто тебе сказал, что я собираюсь собой жертвовать? – с усмешкой спросила она. – Прости меня за цинизм, но проявлять благородство и бескорыстие в мои планы не входило.

По-моему, это уже была ария не из этой оперы. Я перестал понимать Ирэн.

– Я работаю в твоем агентстве частным сыщиком, – продолжала она, незаметно промокнув платком нос. – Я современная деловая женщина, которая сама делает себе карьеру, сама зарабатывает деньги. И я не настолько богата, чтобы проявлять возвышенные чувства.

Кажется, мои брови непроизвольно полезли вверх.

– То, что я сейчас рядом с тобой, – говорила Ирэн, и ее голос с каждым словом становился все более твердым, – означает лишь проявление служебного рвения. Я выполняю свои профессиональные обязанности сыщика – ни больше ни меньше! И выполняю эти обязанности, на мой взгляд, добросовестно, за что надеюсь получить адекватное финансовое вознаграждение… Короче, мне от тебя нужны только деньги…

Я пожалел о том, что не попросил врача заранее подвязать мне челюсть, чтобы не отвисала. Кажется, никогда еще я не испытывал большего стыда, чем сейчас.