Крымская ракета средней дальности

– Подумаешь, игнорировала! – фыркнула Ирэн. – А в чем криминал? Я ничего плохого не сделала!

От жары дрожал воздух, и фигурка милиционера, торопливо идущего по шоссе, казалось, плавится и отекает. Я выпрямился во весь рост и принялся отряхивать брюки. Ирэн продолжала сидеть на земле, не щадя своего единственного вечернего платья. Похоже, что она здорово испугалась ползающего рядом с «Опелем» милиционера. Конечно, ведь ситуация изменилась принципиально. Раньше Ирэн была сочувствующим, сострадающим мне элементом. Теперь же она без всяких условностей наравне со мной делила мою участь, прыгнув ко мне в кипящий чан. Отныне она тоже в розыске, она тоже совершила героический побег с места преступления, и мы с ней конфликтуем с властью в одинаковой степени.

Я с любопытством косился на Ирэн, стараясь угадать, какие метаморфозы происходят с ее настроением. Лучшая проверка человека – это страх. Страх быть убитым, страх перед милицией, страх разориться или страх позора как ничто иное выворачивает человеческую суть наизнанку. Все, что человек с успехом прятал в себе годами, а порой и всю жизнь, мгновенно выходит наружу, когда ему становится страшно.

– Все, Кирилл, – произнесла Ирэн потухшим голосом и вяло хлопнула ладонью по серому пыльному пятну на платье. – Теперь нам с тобой один крест нести."

"Так, приехали! Это уже чересчур серьезная заявка. Это уже просто вероломное нападение на мое сердце и душу. Вместо того, чтобы расплакаться и, утирая сопли платочком, посетовать на горькую судьбу, Ирэн, кажется, не без радости увидела впереди заманчивые перспективы. Один крест на двоих – это уже почти что семья.

– Я и один неплохо с крестом справляюсь, – сказал я, рассматривая бинтовую повязку на руке. – Ты можешь вернуться домой.

– Как вернуться? – с неподдельным возмущением спросила Ирэн, словно я переселял ее из комфортной квартиры в сарай.

– Вернешься и заявишь в милицию, что вчера вечером у тебя угнали «Опель». В общем, вали все на меня.

Видит бог, такой бурной реакции я не мог предвидеть. Ирэн, покраснев от гнева, вскочила на ноги. Глаза ее были широко раскрыты, губы дрожали, на переносице выступили капельки пота.

– Валить все на тебя?! – задыхаясь, проговорила она. – Значит, ты считаешь, что я способна это сделать? Ты думаешь, что вот прямо сейчас я повернусь и пойду в милицию? В твоих глазах я выгляжу такой подлой?! Да ты… да как ты мог…

Она замахнулась, и я невольно закрыл глаза. Вот тебе и проверочка! – подумал я. Но какая жертвенность! Какая самоотверженность! Снял бы шляпу, если бы носил.

Я осторожно приоткрыл глаза. Ирэн стояла ко мне спиной. Тело напряжено. Руки крепко обхватывают предплечья. Нервы аж звенят. Зря, конечно, я ее обидел.