Крымская ракета средней дальности

Стрелка спидометра ожила и пошла по кругу, задевая цифры: «50, 70, 90…» Быстрее, быстрее от глупой комиссии, которая наверняка приняла меня за воздушного хулигана! Прочь от этих людей, которые привыкли устраивать свою жизнь между пунктов и параграфов летных инструкций. О чем они думают, глядя вслед моему самолету? Что они знают обо мне? Хмурят брови, цедя сквозь зубы ругательства, обещают мне большие неприятности, вплоть до полного отстранения от полетов, грозят строгими оргвыводами диспетчеру и инструктору…

Есть взлетная скорость! Ручку на себя… Убрать шасси. Втянуть закрылки. На панели вспыхивают зеленые лампочки – значит, все команды выполнены. Обратного пути уже нет, самолет в воздухе, все пути ведут только в небо. Теперь правую педаль вперед и сразу же подать в сторону ручку. Можно прибрать газ на половину хода… Самолет, быстро набирая высоту, лег на крыло и по большой дуге полетел над аэродромом. Я посмотрел вниз. С такой высоты уже трудно было различить, кто есть кто: где инструкторы, где зеваки, где парашютисты. Лишь яркие пятна парашютов украшали выжженное поле, словно распустившиеся маки… Все! Самое страшное позади. Я уже переступил черту закона и инструкций, я уже сотворил то, на что не сразу смог решиться. Странно! Теперь я чувствовал облегчение. Необходимость выбора зачастую мучит человека больше, нежели страх за содеянное. У меня выбора уже не было, я его сделал. Теперь надо постараться извлечь максимум выгоды из ситуации, коль я принес в жертву свою репутацию самого опытного и аккуратного стажера-пилота.

Самолет добрался до облаков. Казалось, я медленно двигаюсь по улице, расчищенной от снега и сдавленной с обеих сторон огромными сугробами. Ослепительно белые, комковатые, неповоротливые, как ламантины, облака словно с высокомерием смотрели на меня и удивлялись: что это за летающая вошь затесалась в их общество? Я еще раз накренил самолет на правое крыло. Желтая от людских тел набережная расстелилась под крыльями. Пирсы впились в голубое полотно моря, словно кровельные гвозди в лазурный шифер.

Желание выкинуть какой-нибудь финт захлестнуло меня. Ручка управления самолета – это наркотик. Удержаться невозможно… Я выровнял педали и резко потянул ручку управления на себя, едва не вдавив ее себе в живот. Солнце, похожее на большую медовую каплю, сорвалось вниз, пронеслось дугой над пластиковым сводом фонаря и на мгновение ослепило меня. Надрывно гудя мотором, самолет устремился вверх, рассекая упругий воздух крыльями. Я почувствовал, как мое тело, стянутое ремнями, становится необыкновенно тяжелым, и голова наливается свинцом, и ртутные капли пота неправдоподобно быстро стекают по лицу, и темнеет в глазах.