Крымская ракета средней дальности

Не открывая глаз, я прислушивался к всплеску волн, скрипу снастей и хлопкам парусов. Блики солнца, отраженные от воды, играли на моем лице и норовили пробраться сквозь веки. Давно я не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. «Своеобразная» выпивка капитана усвоилась организмом без неприятных последствий, я даже испытывал здоровый голод и желание заняться физической работой.

Я пытался продержаться на этой прекрасной грани между сном и явью как можно дольше, но мое тело уже полностью вернулось в реальность и стало ощущать небольшой дискомфорт. Открыв глаза, я увидел, что лежу под тентом на голом ватном матрасе, а нос мой утыкается не в подушку, а в скрученную спиралью швартовочную веревку.

Скинув потрепанное одеяло, я вскочил на ноги и тотчас ударился темечком о чайник, который висел надо мной на железном крючке. Замечательное утро!

Яхта, распушив все паруса, резала голубую воду своим узким форштевнем, и над мачтой, натирая до блеска голубое небо, кружились чайки. Верхом на бушприте, свесив ноги, сидела Ирэн. Брючки закатаны выше колен, майка прикрывает только плечи. Ирэн от удовольствия болтала босыми ногами и подставляла соленым брызгам лицо.

Я глянул на штурвал. Капитана рядом не было. Яхта, словно живое и разумное существо, самостоятельно следовала курсом «в открытое море», причем настолько ровно и напористо, словно вообще никогда не нуждалась в людях. Не выдавая себя, я незаметно прошмыгнул к штурвалу и посмотрел на компас. Яхта шпарила на 225 градусов, то есть прямехонько на юго-запад. Я не считал себя докой в географии и тем более в навигации, но моих знаний хватило на то, чтобы сделать однозначный вывод: мы действительно плыли в открытое море, и встреча с сушей в ближайшие часы нам не грозила. Успокоенный этим, я запрыгнул на корму, разделся, обвязал себя швартовочной веревкой и прыгнул за борт.

Минут десять яхта тащила меня за собой, словно большую рыбу на кукане. Упругий поток воды быстро вымывал из меня остатки сна, усталости, нервозности и депрессии, и на борт я забрался уже другим человеком. Спустился в каюту, насухо вытерся жестким полотенцем, причесался и, рассматривая свое лицо в зеркале, с интересом погладил двухдневную щетину.

– Привет, – сказал я Ирэн, присев рядом с ней.

Она обернулась. Лицо чистое, без косметики, свежее, солнечное! Легко и радостно улыбнулась. Прав капитан: такой взгляд подделать невозможно.

– Привет…

И мы сразу почувствовали, что одного только приветствия нам мало. Чего-то не хватало. Мы слишком были рады видеть друг друга, мы слишком соскучились друг по другу, чтобы ограничиться одним словом «привет»…

Не зная, как еще выразить радость от встречи, Ирэн протянула мне руку.