Рай тебя не спасёт

От жажды язык распух и не помещался во рту. Последние дни Ева провела в клетке без света и мебели, не различая мыслей за громкой дробью, которую выбивали зубы от холода.

Около часа назад её притащили в пустой, продуваемый насквозь зал, застегнули на запястьях кандалы и вздёрнули руки вверх до хруста в суставах. Цепь прикрепили к балке под потолком, натянув так, что приходилось стоять на пальцах. Юноша, что приволок Еву сюда, не отвечал на вопросы и большую часть времени смотрел себе под ноги. Её заковали и оставили одну в темноте.

От неудобной позы тело затекло. Мышцы — особенно, икры — сводило судорогами. Но боль казалась терпимой. С удивлением Ева поняла: Орден её закалил, сделал сильнее, выносливее. То, что повергало в ужас её прежнюю, изнеженную комфортом, — голод, холод, физические страдания — перестало пугать, стало обыденным и привычным — испытанием, а не катастрофой. Руки ломило, горло скребло от жажды, но мозг работал на полную катушку. Сейчас она была далека от того глухого отчаяния, которое испытывала в империи ангелов. Орден научил: безнадёжных ситуаций нет. А значит, сдаваться рано. Должен быть выход. Должен!

Первые минуты она ещё пыталась задаваться вопросами. Где Велар? Что планируют делать с пленными: демонами и их парами? С ней самой? После мысли были сосредоточены на одном: удержать равновесие и не повиснуть на цепях, потому что кандалы врежутся в содранные запястья."

"В тишине раздался бьющий по ушам скрип. Дверь открылась, и помещение наполнилось эхом шагов. Вспыхнули факелы, осветив круглый зал с таким же круглым колодцем в центре. Ева повернула голову. В комнату парами и поодиночке входили женщины в просторных платьях до пола. Всего шесть. Ведьмы. Они казались и разными, и странно похожими: лица без косметики, волосы распущены или небрежно собраны в пучок, ноги босые. Некоторые из чародеек были ослепительно хороши, другие невзрачны, но ни одна не приложила усилий, чтобы выглядеть лучше. Платья не стесняли движений и отличались лишь цветом — спокойные приглушённые тона: синий, зелёный, фиолетовый, серый. Ни вырезов, ни узоров. Одежда служила не красоте, а комфорту.

К повисшей на цепях пленнице приблизилась рыжеволосая ведьма. В зависимости от игры света и тени, она выглядела то юной, то увядающей. Безупречное лицо без морщин казалось отретушированным. Молодость — фальшивой. Возраст выдавали глаза — желтоватые белки в сеточке капилляров, а ещё больше — взгляд, вскрывающий душу, как консервную банку.

— То, что она висит так… не противоречит Закону? — ведьма осторожно убрала прядь, упавшую пленнице на глаза.

— Если Маир считает, что не противоречит, значит, не противоречит, — брюнетка с высоким пучком на макушке присела на бортик колодца.